А та, несмотря на многочисленные битвы, лишь разрасталась и разрасталась. И в каждый город входило больше воинов в вороненных доспехах, чем в предыдущий. И если бы Ошу присмотрелся своим внимательным взглядом, то заметил бы, что и из разрушенных городов выходило больше воинов, чем вошло в него.

И так они и шли наперегонки друг с другом. Юноша посещал деревню за деревней, города за городом, страну за страной. И везде он пытался образумить сонных жителей, что не верили в надвигающуюся тьму.

И в каждом месте Ошу останавливался и сражался плечом к плечу с жителями. Но лишь для того, чтобы последним отступить в густую чащу. И вновь нестись впереди нескончаемого черного войска. Так он стал вестником скорой погибели.

Но не оставалось в живых тех, кто мог бы пустить весть об одиноком страннике, по чьим пятам идет сама смерть.

Шли века и тысячелетия, великая река времени меняла узор за узором, словно капризная дама наряды. Уже давно забылось кто за кем шел, а кто от кого убегал. И нельзя было сказать с уверенностью, что одинокий странник в своей вечной клятве пытается предупредить жителей очередного города, а не привести погибель по их головы.

Воины же в вороненных доспехах стали медленнее, но и количеством увеличились многократно. И много доспехов покрыты ржавчиной, а мечи давно затупились. Но и сверкающих, начищенных до блеска тоже было не мало.

Так и шли вечные противники по бесконечному миру, сметая все на своем пути. Оставив за собой лишь вытоптанную землю, да пепелище. Тысячи тысяч битв прошел некогда юный Ошу, но так и не смог пустить стрелу в сердце Черного Императора.

И казалось бы вечной будет их борьба. Тысячи городов позади, что смеялись над странником. И вряд ли когда он встретит жителей, что воспримут его всерьез. И еще тысячелетия так бы они и бродили по миру.

Но вот, в какой-то момент тропы вывели старого Ошу из леса. И раскинулся перед ним горный перевал. И куда ни глянь, тянулась гряда остроконечных пик. И становилось ясно, что ни одному войску не преодолеть этот перевал.

Стоял так старый Ошу, глядя на стену гор и разглядывая горы за ними. И понимал, что настал конец пути. А бесконечное войско Черного Императора приближалось к горам, в которых не было жизни.

И не было видно ни городов, ни деревень даже самых захудалых. Здесь не было жизни как таковой. Но именно сюда двигалась армия Черного Императора, но больше не было стен, за которыми можно спрятаться. Ни каменных, ни стальных, ни даже деревянных. Ни высоких до неба, ни даже редкого частокола.

И не было сильных воинов, с которыми можно было встать плечом к плечу и принять очередной бой. Был только одинокий, уставший Ошу, что в своей вечной мести встал на пути армии в вороненных доспехах. И на этот раз ему было некуда отступать.

Когда на горизонте показались первые шеренги черного воинства, они заполнили собой всю линию. Куда не посмотри, не было им конца. Черной волной они приближались к одинокому страннику и некуда было бежать.

За спиной раскинулись неприступные горы, а сам охотящийся встречал приближающуюся смерть с высоко поднятой головой. Не было в нем страха, ибо за долгую жизнь он стал презирать трусов. Был в нем лишь гнев, что разъедал его изнутри тысячи лет.

Когда же войско приблизилось на расстояние полета стрелы, крикнул Ошу громко, призывая Черного Императора к ответу за содеянное. Потребовал он встретить странника лицом к лицу, как и полагается великому воителю.

Тогда черные ряды расступились и вперед вышел воин, что напоминал собой пятно непроглядного мрака в самой черной ночи. Он вышел вперед, готовый сразиться с любым врагом, ибо тысячи битв закалили его волю, а сердце сделали подобным граниту.

Но стоило Ошу положить стрелу на тетиву и прицелиться в сердце своего вечного врага, как Черного Императора своим телом заслонил другой воин. В отличие от предводителя, доспех воина был старым и ржавым, словно время тысячи лет пожирало его.