«Важнейшие черты современного советского общества нашли отражение в концепции развитого социализма. В ней убедительно показано диалектическое единство и реальных успехов в социалистическом строительстве, в осуществлении, многих экономических, социальных и культурных задач первой фазы коммунизма, и крепнущих ростков коммунистического будущего, и еще не решенных проблем, оставшихся нам от вчерашнего дня»

Нельзя упрощать личность Андропова, он принадлежал к той «популяции» партийных и советских руководителей времен Хрущёва и Брежнева, мировоззрение которых было далеко не однозначное. Это были люди мимикрии и двоемыслия, носившие маски до удобного для её снятия момент (Фурман Д. Феномен Горбачева // Свободная мысль, 1995, №11. С. 63). По убедительному предположению Д. Е. Фурмана, к числу таких людей относился и Андропов (Там же). Отсюда становится более понятной и личность Горбачева, во многих отношениях выпестованного Андроповым.

В народной памяти Андропов запечатлен облавами на прогульщиков и дешевой водкой ― «андроповкой». Но в плане историческом, в плане последующего развития событий правление Андропова имеет исключительно важное значение, поскольку оно определило их направление. В этом смысле его правление было хотя и непродолжительным, но довольно результативным (С этой точки зрения кажутся не только неверными, но и упрощенными суждения А. С. Черняева об итогах правления Андропова:

«Ничего выдающегося, кроме общеизвестного, что и осталось в памяти обывателя: отлавливание граждан в магазинах во время рабочего дня, подвинчивание дисциплинарных гаечек, увольнение кое–кого с постов, впрочем, чисто охранительного для себя свойства, несколько судов над взяточниками и ворами. Была приглушена «пропаганда успехов». Газетная критика «достала» министерства…»

Очень жаль, что память Черняева не пошла дальше «памяти обывателя»). И здесь следует отметить как минимум три результата: 1. Андропов своими теоретическими размышлениями, посеявшими сомнения насчет успехов строительства социализма в СССР, подготовил почву для аналогичных «изысканий» Горбачева, выбросившего лозунги «больше социализма», «больше демократии» и затеявшего поиск «социализма с человеческим лицом» или «лучшего социализма» (Известен призыв Горбачёва

«углублять изучение общества, в котором живем»

Легко заметить, что данный призыв весьма созвучен высказыванию Андропова:

«Мы еще до сих пор не изучили в должной мере общество, в котором живем»

А. в близком окружении Горбачева это высказывание воспроизводилось дословно.

«Сами не знаем, в каком обществе живем»,

― говорил, например, Черняев); 2. Андропов сформулировал если не все, то многие из тех задач, к разрешению которых приступил в ходе «перестройки» Горбачёв; 3. Андропов усилил Горбачева, сделав его фактически вторым человеком в партийном руководстве (Можно согласиться с Д. А. Волкогоновым, когда он говорит, что

«с точки зрения истории и реальных возможностей Горбачёв в феврале 1984 года имел неизмеримо больше позитивных оснований претендовать на пост генсека, чем кто–либо другой»

Поэтому не кажется надуманным слово «предтеча», которым пользуется Г. X. Шахназаров, характеризуя связь между Андроповым и Горбачевым.

«Судьба распорядилась так,

― пишет он,―

что ему (Андропову.― И. Ф.) предназначено было выступить в роли предтечи и в прямом, и в переносном смысле. Андропов сделал первые шаги к реформам, хотя не успел их начать.