- Вам приходилось, естественно, сидеть?

- Да, я двадцать лет отсидел.

- По какой статье, если не секрет?

- У меня постоянно кошелек был - 144-я.

- То есть вы вор в законе чисто классический?

- Да, я - карманник. У меня пять судимостей, одна была за тунеядство, а четыре - за карманные кражи.

- У вас много друзей?

- Товарищей много, а друзей мало. На пальцах могу посчитать.

- Они тоже авторитетные люди вашего круга?

- Да. Многих я потерял. В последние годы, когда началась перестройка, и коммунизм угасили, старые воры говорили: "Вспомните еще эти денечки!" И действительно, правы они были. Хотя и при коммунистах бывало подбрасывали нам оружие, наркотики, патроны, лишь бы посадить. Знали, что с нами, ворами, ничего не сделать - если не было преступления. Меня брали всегда с поличным - за кошелек. Был случай, подбросили кошелек, но потом сам сотрудник милиции на суде признался, что его заставили это сделать. Его даже уволили за это. Но меня все равно не освободили, и легче от этого не стало. Потому что был и пострадавший, он совсем другое говорил. Но я что хочу сказать? При коммунистах, когда сидели, мы знали, что дали срок, десять лет, пятнадцать лет - мы его отсидим. А сегодня гарантии нет, что освободишься. Почему? Потому что люди сидят без надежды. Взять мужиков, которые работали на свободе, у них семья. И что-то у него случилось, он сел. И, вкалывая на зоне, он не то что семью не может обеспечить, а даже на махорку себе заработать. Вот говорят: куда общаки деваются, - вот туда и деваются, на зоны. А не то, что там пишут, яхты строят себе, всевозможные коттеджи. И строятся, у многих есть это. Но это не с общака идет. Общак идет туда: покупают бушлаты, матрасы, все буквально для жизни. Приезжают к начальнику лагеря, спрашивают, что тебе не хватает? Он перечисляет, поясняет: не могу обеспечить. Привозим, получай. В каждом городе есть положенцы, и они следят, чтоб на зоны и тюрьмы поступления были, продукты. Тюрьма не в состоянии прокормить людей, не то что одеть-обуть. А на Севере вообще - караул! С Азии туда мы везли валенки. Народ, основная масса заключенных в тюрьмах, на нас надеются. Как вот в церкви есть Бог, так и в тюрьме есть вор. Как в церкви надеются на Бога, что Бог пошлет, так и в лагере, и в тюрьме люди надеются только на воров - на то, что воры им пришлют, воры их поддержат. И поэтому, если с вором не дай Бог что-то случится в тюрьме или если он сказал, вот это надо сделать, - все "на рога встанут", не взирая, обиженные, не обиженные, но будут делать так, как скажет вор. А не так, как скажет начальник. Сколько таких случаев было! Люди голодовки объявляли, резали животы, вскрывались, ужас, чего не делали ради того, чтобы с ворами встретиться. В карцерах сидели, гнили только ради того, чтобы его к вору посадили, потому что свой вопрос есть, который решить надо. И пока не попадут в камеру к вору, бывало, по сорок пять суток в изоляторе отсиживали.

- А какая часть из оборота денег идет из общака на поддержку заключенных?

- К сожалению, на сегодняшний день, в последние годы общак не контролируется. Почему? Потому что очень много началось штамповки молодых воров, которые ни сном ни духом не знали лагерной жизни.

- И получили воровское звание за деньги?

- Это не так. Не бывает такого: за деньги. Как я позволю человеку, который стал вором за деньги, открыть рот в нашем обществе? Тут еще о другом речь.