— Зеел, ну пожалуйста, дай мне кремень, — взмолился Роуэн. — Надо попытаться! Скоро взойдёт солнце и начнётся жара. И Жемчужник… — Он не смог договорить.

Роуэн упал на колени и принялся шарить среди костей, выискивая сухие листья и палочки — остатки чахлых пустынных растений, принесённых сюда ветром. Он собрал их в небольшую кучку, а сверху положил прутик Шебы. Затем он не глядя протянул руку к Зеел, и та нехотя отдала ему кремень.

Роуэн высек искру, и костерок мгновенно задымился. Прутик вспыхнул зелёным огнем, разгорелся, и в языках пламени появилось колеблющееся лицо Шебы. Роуэн замер, будто пойманный неистовыми красными глазами. Боль пронзила его правую руку, и он с трудом удержался, чтобы не закричать. Затем в его ушах прозвучал голос Шебы:

Вне себя от ужаса, Роуэн вскочил на ноги и принялся затаптывать костёр. Постепенно боль в руке утихла, но от безжалостных слов Шебы было никуда не уйти.

— Что она сказала? — слабо спросил Жемчужник.

Он едва стоял на ногах. Лицо его было ссохшимся и мертвенно-бледным.

Как и в прошлый раз после сжигания палочки, неимоверная усталость охватила Роуэна. Он не мог заставить себя повторить стихи, но скрыть правду тоже было невозможно.

— Зеел права, — еле слышно проговорил он. — Шеба завела нас сюда на погибель, а теперь ещё напоследок решила поиздеваться над нами.

— Значит, так тому и быть, — спокойно сказал Жемчужник и снова прикрыл глаза.

— Ну уж нет! — Глаза Зеел вспыхнули от ярости. — Мы не станем покорно сидеть и ждать, пока нас тут зажарят!

— Солнце уже поднимается, — заметил Аллун.

В первых лучах восходящего солнца ослепительно вспыхнула стена, и ящерицы с голодным воем ринулись вперёд.

И тут послышался ещё один звук. Он исходил от стены, и Роуэн резко обернулся на него. Слезящимися от яркого блеска глазами он видел собственное отражение и отражения своих друзей и мерзких ящериц, суетливо отталкивающих друг друга. Но было и ещё кое-что! Сперва Роуэн не поверил собственным глазам.

Совсем рядом с тем местом, где стоял Жемчужник, в стене появилась трещина. Идеально прямая, она расколола стену сверху донизу.

Роуэн заорал во весь голос. Ему было не перекричать ящериц, но Аллун и Зеел уже и сами заметили, что происходит. А трещина всё расширялась. Часть стены, словно дверь, медленно распахивалась наружу. С сильным грохотом что-то толкало её изнутри.

— Живо! Прижмитесь к стене! Прячьтесь! — Роуэн бросился к Жемчужнику и потянул его вниз.

Аллун и Зеел упали рядом, и все четверо как можно глубже зарылись в белые блестящие кости.

Как раз вовремя! Потому что в следующее мгновение ворота широко распахнулись и в проходе показалась тяжёло груженная повозка, которую с трудом толкали четверо зибаков.

— И это называют работой для стражников, — проворчал один из них. — Да здесь хватило бы одного урса с гарчем.

Под его тяжёлыми сапогами почти что над головой Роуэна крошились кости.

Стражник был высоким широкоплечим человеком в серой униформе. Чёрная полоса, пересекавшая лоб, делала лицо зибака зловещим. В его глазах сверкала злость.

— Для гарчей найдутся дела поважнее, — заметил другой стражник. — Выполняй приказ, Зэнел, и поменьше рассуждай. Не то вышвырнут тебя в Пустынные земли — и поминай как звали!

— Там и будешь выбирать, что тебе больше по нраву: стена или ишкин, — захохотал третий.

Зэнел раздражённо пнул суетившихся у его ног крылатых тварей, но не произнёс ни слова.

Роуэн неподвижно лежал рядом с Жемчужником. Сердце у него колотилось так, словно было готово вот-вот выскочить из груди.