Комненус скрылся в гористой части острова. Следующие несколько дней прошли в хозяйственных заботах. Ричард издал указ, обещающий прощение всем, кто прекратит сопротивление. Он также назначил временное правительство, которое готово было честно сотрудничать с местным населением. Необходимо было узнать, где спрятался Комненус. Но у Саймона были другие заботы. Ричард дал ему особое поручение – подготовить все к его свадьбе с Беренгарией в следующее воскресенье. Хотя Саймон мало, что знал о подобных мероприятиях, он с охотой взялся за дело. Будучи неплохим тактиком, он отдал все в руки Джоанны, а сам провел три восхитительных дня в обществе Элинор.

В субботу его срочно вызвали в порт. На горизонте появились три странные галеры, и Ричард намеревался сам лично поплыть посмотреть, кто это был. Саймон про себя выругался. Он был не робкого десятка, но ему не улыбалась эта затея короля.

Но оказалось, что никакой опасности не было. Это были дружественные галеры из Палестины, на борту которых были Гюи де Лузиньян, свергнутый король Иерусалима, и романские принцы – Богемунд Третий Антиохский и граф Реймонд Третий из Триполи. Ричард встретил их с распростертыми объятиями. Сам Бог позаботился о том, чтобы на его свадьбе присутствовали благородные гости. Король был очень счастлив. Саймон объяснял его хорошее настроение еще и тем, что сундуки Ричарда были набиты разным добром, сулившим успешный крестовый поход.

Хорошее настроение короля было на руку Гюи де Лузиньяну, который сразу же начал рассказывать ему грустную историю о том, как Конрад Монферрат устроил против него заговор, лишивший его королевства. Ричард

заверил его, что все потери будут компенсированы. Лузиньян пожаловался на безденежье, и король выдал ему две тысячи серебром и двадцать чаш из столового серебра императора. Единственное, чего не могли вытянуть из Ричарда ни Гюи, ни Богемунд, ни Реймонд, так это обещание сразу же отправиться в Палестину. Ричард намеревался отпраздновать свое бракосочетание должным образом, и, кроме того, он не колебался в своем решении завоевать Кипр.

Саймон полностью поддерживал его второе решение. Хотя он и не имел дела с местным населением и знатью, которая покинула Комненуса и поклялась в верности Ричарду, ему было ясно, что никакие обещания и клятвы не остановят императора. Если Комненус на острове, он постарается уничтожить Ричарда, чтобы навредить крестоносцам. Саймона не очень удовлетворял этот период относительного безделья, который давал королю возможность провести больше времени в обществе своей новой жены. Ричарду было тридцать два года, и он, несомненно, умел обуздывать свои желания. Из того, что Элинор сказала о Беренгарии, Саймон сделал вывод, что у нее не хватит ни ловкости, ни терпения, ни даже желания поддерживать короля в его решениях. Для всех было бы лучше, если бы Ричард был занят другими делами и свел к минимуму общение со своей женой, за исключением, конечно, официальных встреч на балах и праздниках. Ночные посещения жены для исполнения супружеских обязанностей могли бы быть очень краткими, так как он всегда мог сослаться на большую занятость. Если же он будет проводить весь день с женщиной, напевая ей любовные песни, мысли о жене будут постоянно тревожить его.

Саймон уставился на стену королевской спальни, где был изображен молодой человек, совершенно обнаженный, вырывающийся из рук красивой нагой женщины. Ричард посмеялся над первыми комментариями Саймона по поводу этой картины, сказав, что изображенная сцена довольно приличная.