Но, когда они приехали в Лондон, и Элинор устроилась в комнатах, где жили все дамы знатного происхождения, находившиеся под опекой королевы, она засомневалась, получит ли ответ на свои вопросы.

Она пыталась прислушиваться к оживленным разговорам вокруг, но в них не было ни слова правды. Для Элинор было не так уж важно узнать что нибудь об Элоизе, она хотела разобраться и понять, откуда дует ветер, кому можно доверять, а кому – не очень. Ведь если женщины не хотят рассказывать об Элоизе, вряд ли можно добиться от них еще каких нибудь сведений.

«Набитые дуры», – думала о них Элинор с раздражением. Но позже, когда она проанализировала свои действия и поступки, то признала, что, возможно, придворные дамы лгали ей и делали тупые глаза не оттого, что ничего не знают, а просто потому, что не доверяют ей.

– Я глупа, – призналась она себе.– Саймон ведь предупреждал меня.

Однако ее переживаний по этому поводу хватило ненадолго. Элинор стала себе на уме, не забывала держать себя поскромнее с теми дамами, кто был выше ее по положению, хотя они и жили, в отличие от нее, на пособие. Но стена недоверия не рухнула, отчасти потому, что Элинор произвела на них плохое впечатление, показав, как мастерски умеет управляться с тем, что считала своим основным делом в замке.

Все началось довольно невинно. Однажды она достала маленькую расходную книгу, заточенное перо и заткнутый пробкой рожок с чернилами со дна одной из корзин, в которых находились ее вещи. Обеденным ножом она аккуратно отрезала лист пергамента и написала записку. Одна из юных дам слегка приоткрыла рот от удивления. Элинор не обратила на это никакого внимания, но подумала, что ее умение писать наверняка вызовет определенные толки. Она послала Гертруду за пажем.

– Как тебя зовут? – ласково спросила Элинор белокурого мальчика, который поклонился ей.

– Гийом, моя госпожа.

– Скажи, Гийом, а ты знаешь, где размещены рыцари?

Мальчик недоуменно посмотрел на нее, и, если Элинор была бы более внимательной, она бы поняла, что этот взгляд был как бы предупреждением о том, что она спрашивает о чем то необычном или запрещенном. Но она так устала и была в смятении, что не обратила на это никакого внимания, и мальчик просто ответил «да».

– Хорошо. Тогда ступай туда и найди людей леди Элинор Дево. На них одежда красного и желтого цвета, а на моем флаге изображен красный корабль на желтом фоне. Найди начальника моего отряда. Его зовут Бьорн Фишерман. Скажи ему, что я велела послать человека с этой запиской к сэру Андрэ, в замок Роузлинд.

Наступило молчание. Элинор поняла причину только тогда, когда Изабель, с острыми чертами лица и темными волосами, ехидно заметила:

– Никому не разрешается отправлять послания из Тауэра.

– А почему? – наивно спросила Элинор.

– Я не собираюсь обсуждать приказы королевы. Элинор не понравился тон, которым это было сказано, и она повернулась к другой девушке, с более светлыми волосами которая смотрела на нее широко раскрытыми от страха глазами.

– А как же мне тогда передавать приказы моим вассалам?

– А разве Вы отдаете им приказы? – спросила Изабель де Клер, графиня Пемброкская и Стригулская, печальным, слегка прерывистым голосом.

Задетая выпадом темноволосой Изабель, Элинор ответила, не подумав:

– Конечно, я приказываю им.