|
Отец никогда не заботился ни о ком, а мама всегда была на его стороне. Может, ты не помнишь этого, но я помню! — Глаза Джорджа стали такими же страшными, как глаза Джеффа. Он помнил, как отец избивал его, а мать стояла рядом и ничего не могла сделать, он помнил свою злобу, затаенную против нее за ее слабость. — Роза бы просто убила меня, сделай я Заку хотя бы половину того, что отец сделал со мной! И ты знаешь об этом!
— Я не куплю кольца для этой женщины. Даже если бы мне пришлось, я не стал бы продавать твою шпагу ради этого! Эта шпага священная! — Джефф, это всего лишь обыкновенная шпага. Она напоминает мне о тех ужасных годах, которые я мечтаю поскорее забыть! Ты считаешь ее священной, потому что она олицетворяет для тебя те убеждения, за которые мы сражались. Я помню, как парней, которыми я командовал, разрывало на части, некоторых невозможно было узнать… — И все-таки я думаю, что тебе не надо продавать ее. — Я не должен брать семейные деньги: это кольцо я хочу купить сам. А сделать это я смогу, только продав шпагу! — Я не сделаю этого. Я не могу! — Что именно: купить кольцо для Розы или продать шпагу? — И то, и другое. Джордж взглянул на несчастное, искаженное болью, лицо Джеффа, и его злость стала проходить. Ведь и он мог потерять руку. Как знать, не стал бы он тоже таким же злым! — Джефф, тебе надо забыть о войне. Правильно это или нет, но она закончилась. Назад пути нет, и не нужно начинать все снова! Если ты не перестанешь оглядываться на прошлое, то сделаешь несчастными и себя, и всех, кто тебя окружает. — Как мне забыть об этом?! — закричал Джефф, размахивая перед Джорджем своей культей. — Ты должен избавиться от ненависти! Ты можешь злиться на янки, но не переносить свою ярость и на нас. — Если ты говоришь о Розе… — Да, о ней и о близнецах тоже. И о Тайлере, и о Заке. И о себе. Находясь рядом с нами, ты делаешь всех несчастными! Ты не замечал, что, когда ты присоединяешься к нам, все тотчас же замолкают? — Им неприятно быть рядом с калекой. — Веришь ты в это или нет, но они любят тебя! И они бы доказали это, если бы ты позволил им. — Это не правда! Они не могут дождаться, как убежать из комнаты, когда там я. Монти прямо-таки из кожи вон лезет! — А зачем ему оставаться? С тех пор, как ты вернулся, ты не сказал ему ни одного доброго слова! — Он нетерпимый, тупой, упрямый, раздражительный… — Ничуть не хуже тебя! Казалось, Джефф сейчас лопнет от злости: «Монти в десять раз хуже меня!» — Если не веришь мне, спроси Розу. — Я ее ни о чем никогда не стану спрашивать! — А следовало бы тебе сделать это: ты бы узнал много удивительных вещей для себя, которые бы также тебе помогли! — Если ты пытаешься передать мне ее советы, то попусту теряешь время! — Я дам тебе один совет, — сказал Джордж. — Тебе придется выбирать между своей семьей и своей злостью! — Ты пытаешься заставить меня принять Розу. Но ты же знаешь, что я никогда не пойду на это! — Я пытаюсь доказать тебе, что ты отдаляешься от единственных людей на земле, у которых есть причина любить тебя, несмотря на то, что ты ведешь себя как жалкий, ослепленный ненавистью ублюдок! Роза стала частью нашей семьи. Монти и Хен через несколько лет женятся: если ты не будешь признавать их жен, то, значит, не будешь признавать и их самих! — Они не женятся на янки. — Может, и нет, но выбирать будут они. Ты должен быть готов принять их жен, на ком бы они ни женились! — Я не могу. |
