Все кивнули, за исключением Тайлера и Джеффа.

— Кто следующий?

— Я, — сказал Тайлер. Он встал, причем казался еще выше из-за своей худобы. — Я не хочу никаких женщин в нашем доме. Я могу делать то же, что и они.

Джорджу пришлось взглядом удержать Монти от неминуемого взрыва с его стороны.

— И уж, конечно, не хочу, чтобы какая-то янки готовила мне еду. И не хочу, чтобы мной командовали: с тех пор, как она здесь, она постоянно указывает нам, что делать! Это не правильно. — Тайлер на минуту остановился.

— Она тебе не нравится? — спросил Джордж.

— Речь идет не о его симпатиях, — возразил Джефф.

— От этого зависит то, как я проголосую, — сказал Джордж.

— Я не могу сказать, что она мне не нравится, — неохотно признал Тайлер. — В последнее время она была не такой уж плохой.

— Это к делу не относится, — перебил его Джефф.

— Ты закончил, Тайлер? — спросил Джордж.

— Думаю, что да.

— Хорошо. Твоя очередь, Джефф. Слова стали срываться с его губ до того, как он поднялся.

— Дело не в том, что она не нравится нам или командует нами. Это дело принципа! Это касается того, что сделали с нами янки во время войны! И что они хотят сделать с нами сейчас, в период Реконструкции. Я не могу смотреть на эту женщину и не думать о ее отце, не вспоминать о тысячах смелых парней конфедерации, лежащих в развороченной земле, их тела разорваны пушечными ядрами, их кровь смешалась с грязью на полях сражений. Как вы можете думать об этой женщине на кухне и не думать о семьях, в которые никогда не вернутся мужья и сыновья? А Мэдисон? Он вернется домой?

Джордж возразил.

— Она не может нести ответственность за Мэдисона.

— А отец? Нам известно, что его убили янки! Джефф остановился и посмотрел на братьев, но никто из них не произнес ни слова.

— Не понимаю, как вы можете думать о том, чтобы оставить эту женщину здесь! Никогда не поверю в это, Джордж, никогда в жизни!

Джордж понял, что возражения Джеффа не связаны ни с Розой, ни с ее отцом. Только с войной и с тем, что она сделала с ним и такими, как он. Он никогда не смирится с присутствием Розы, пока не смирится со своей потерей!

Сможет ли он когда-нибудь сделать это?

— Ты хочешь сказать еще что-нибудь? — спросил Джордж.

— Да. Я не смогу остаться в доме, если здесь останется Роза.

Джефф сел.

— Я думаю, будет лучше, если мы воздержимся от угроз, — сказал Джордж. — Это несправедливо по отношению к остальным. И потом, как знать, может быть, один из нас передумает? А если мы бросим друг другу вызов, после этого трудно изменить свою точку зрения!

— Я не передумаю.

— Кто следующий? — обратился Джордж к близнецам.

— Думаю, я, — ответил Монти, не поднимаясь. — Я был не слишком рад, когда Роза приехала сюда.

Как вы помните, я хотел, чтобы мы избавились от нее. И я сказал об этом довольно громко.

— Ты все говоришь громко, — заметил Зак.

— Но я изменил свое мнение. Я не стану говорить о том, что она красива, как картинка, и что она самый лучший повар в мире. Роза, по-настоящему замечательная женщина! Я преклоняюсь перед тем, что она сделала для нас сегодня утром. Я бы просто вышиб этих чертовых подлецов из седел, и на нас обрушилась бы целая армия! Она видела, что они пытаются нас обмануть, и знала, что надо сказать, чтобы положить этому конец! Единственное, что трудно забыть, — это то, что она янки.