Оглянувшись в поисках кого-либо, чтобы снова послать к колодцу за водой, Джоселин опять заметила кухонного мальчишку. Он всю ночь маячил где-то в отдалении, но не решался подойти поближе.

— Эй! Как тебя зовут? Адам? Сбегай к колодцу.

Мальчик схватил бадью и умчался со скоростью пущенной из лука стрелы и с такой же быстротой вернулся назад с полной бадьей. Он опустил ее на пол, не расплескав ни капли, встал на колени рядом с Джоселин и тревожно уставился на Аймера.

— Ему хуже? Да?

У мальчика был дикий взгляд, в темных глазах полыхал огонь. Казалось, что он пытается взглядом вдохнуть жизнь в умирающего.

Джоселин растрогала его мальчишеская страстность.

— Ночью у него усилился жар, но при такой ране это естественно. А сейчас… боюсь, что он… совсем плох.

Отчаяние исказило лицо мальчика. Ей стало жаль этого юнца не меньше, чем страдальца, распростертого на смертном ложе. Джоселин потянулась к худенькому плечику мальчугана, желая его утешить, но тот отпрянул.

— Я виноват! — воскликнул он. — Это все из-за меня. Пусть все знают… если он умрет, то по моей вине.

Тощая грудь мальчишки бешено вздымалась и опадала от невысказанных проклятий, обращенных к самому себе.

— Это я должен был умереть… Это я вывел ребят из лесу, это я приказал… Но я не знал, что милорд будет сражаться из-за нас.

Джоселин нахмурилась. Если обычная порка наряду со словесной, о которой ей поведал Роберт де Ленгли, привела к такому нежданному результату, то надо немедленно исправлять ошибку милорда.

— Прекрати вопить! Если ты способен хоть на что-то полезное, то помоги мне перевернуть раненого, чтобы я смогла поменять повязки. Или хотя бы позови кого-нибудь, у кого глаза не на мокром месте.

Мальчишка закусил губу и попытался овладеть собой.

— Я все сделаю, леди… если вы доверяете мне.

— Тогда возьмемся за дело, хотя это нелегко. Мальчишка был хоть и худ, но жилист и оказался достаточно силен. Вдвоем они благополучно справились с перевязкой. При виде раны мальчик судорожно сглотнул, его личико стало белым.

— Пресвятая Матерь Божья! — прошептал он.

Джоселин, стиснув зубы, делала свою работу.

Вокруг швов, наложенных ею накануне на рану, кожа покраснела, вспухла и воспалилась, но так и должно было быть. Рана выглядела не так уж плохо, но никто не мог сказать, насколько опасно нагноение.

Сделав над собой усилие, она ободряюще улыбнулась мальчишке.

— Это не так страшно, как кажется. Рана заживет. Меня больше всего беспокоит горячка. Это самый опасный враг. И тут ты мне сможешь помочь, если захочешь.

Мальчик, по-прежнему нервно кусая губы, кивнул.

— Видишь, как Аймер мечется в жару? Если он так будет шевелиться, рана вновь откроется.

Она показала Адаму, как обтирать мокрой тряпицей разгоряченное тело раненого.

— И простая вода ему поможет? — Мальчик с сомнением поглядел на Джоселин.

— Кто знает? Нам остается только надеяться… Джоселин не знала, выживет ли Аймер Брайвел.

Ответ знал только Господь Бог. Все в его руках. А вот душа и разум страдающего от чувства собственной вины мальчишки были целиком в руках Джоселин.

Пока они трудились вместе, он отвлекался от горестных мыслей и потихоньку возвращался из мира безысходного отчаяния к реальности. Он начал отвечать на ее осторожные вопросы, рассказал о своих умерших родителях и то, что помнил о своем счастливом детстве, которое окончилось с приездом его в замок Монтегью.

Ей было стыдно и тяжело слушать бесхитростную исповедь мальчишки о том, как обращались с ним здесь, тем более что ей было известно немало подробностей, которые он утаил.