– Да ладно тебе, – мягко сказала Розалинда. – Я пошутила. Разве мне не разрешено шутить с тобой?

– Ах да, – Том покраснел еше сильнее. – Я польщен. Я очень уважаю вашу милость. То есть… мы все уважаем вашу милость.

Теперь покраснела Розалинда.

– Капитан велел тебе говорить комплименты его жене?

Том Ввгдянул на нее с подлинным изумлением:

– Прошу прощения, нет. Мы все и так воздавали бы вам должное как его жене – в любом случае. Но мы любим вас за вас самих, если позволите.

Должно быть, выражение ее лица смутило юнца, потому что он поспешил добавить:

– Прошу прощения, ваша милость… То есть госпожа. – Он шаркнул ногой в грубом башмаке. – Мне не следовало говорить этого, но это правда. Вы же могли не отдавать мне воду, а Джоку – печенье. Но вы отдали.

– Вы больше не хотите сбросить меня за борт?

Розалинда увидела такой ужас в его глазах, что с трудом удержалась от смеха, поблагодарила его и отпустила. Но в дверях Том замешкался.

Розалинда положила чистую рубашку Кита на кровать, чтобы надеть после мытья. Рубашка оказалась очень жесткой и неприятной на ощупь от многочисленных стирок в соленой воде. Юноша по-прежпему маячил в дверях.

– Что такое? – спросила она, разглаживая складки на рубашке.

– Мы, то есть… команда хотела бы…

– Ну говори! – проворчала Розалинда. Что вы хотели бы?

– Мы хотели бы устроить пир для вас, – горячо сказал он. – Нам же заплатили.

Он радостно похлопал по карману, и Розалинда поняла, что ему не терпится потратить полученное утром тройное жалованье.

– Возвращайтесь на «Смельчак» после венчания, – попросил он. – Мы приготовим еду для вас и для его милости.

– Том, – Розалинда шагнула к нему и взглянула в его серьезное лицо, – команда послала тебя спросить?

В ответ он только снова покраснел.

– Тогда мы придем, – пообещала она. – А вы все, если хотите, приходите в церковь.

– Да, госпожа, – он радостно кивнул головой. – Мы придем.

Итак, Розалинда отправилась в церковь не с родителями, братьями и сестрами, как она всегда представляла себе свадьбу. Выходило, что сейчас ее семья состояла из тридцати мускулистых матросов, и посаженым отцом был граф де Монморанси.

Роз шла по маленькой голландской церкви, чистая и благоухающая после ванны, облаченная в неожиданно купленное Китом новое шелковое лазурно-голубос платье. Так долго она прикрывалась своей логикой, боясь полюбить мужчину, что привыкла довольствоваться семьей и работой, ведя спокойную и безмятежную жизнь с родителями, братьями и сестрами. Розалинда внушила себе, что замужество не для нее, и никому не удавалось переубедить ее.

Кристофер Говард все изменил. Впервые в жизни она полюбила – страстно, нелогично, необратимо, радостно раскрыв ему свое сердце. В Ките она нашла родственную душу – с теми же интересами и с тем же тяготением к свободе.

Но на этом их сходство кончалось. Розалинда выросла в любви – Кит в страхе. Ее учили быть с людьми – он же выбрал одиночество как убежище oт боли. Она всегда восхищалась своим отцом, который своей безусловной любовью воспитывал в ней самоуважение. Кит же лишь ненавидел и боялся своего отца.

Сможет ли Роз изменить мужа? Да, сможет.

Величественные мелодии органа наполнили маленькую церковь. Филипп, одетый в новый камзол вел ее к алтарю. Рука Филиппа согревала ее, она подняла к нему лицо, и его синие глаза успокоили ее. Кит стоял у алтаря рядом с мужчиной в сером камзоле, в котором она узнала Курта Филипса, капитана, предлагавшего ей «Ворон» в Западном Лалуорте.