– Чушь! Глупости!

– Но во всех древних папирусах говорится о таком проклятии, – умоляюще проговорила она.

– Еще бы не говорилось! Так древние фараоны и царицы хотели – или по крайней мере надеялись – помешать грабителям проникнуть в их усыпальницы и все оттуда выкрасть. Это не срабатывало прежде, не сработает и сейчас. – Он угрожающе помахал пистолетом. – В последний раз спрашиваю: где статуя?

Она прошептала:

– В саркофаге.

– Я вас не расслышал, милочка. Говорите громче.

– Я сказала, что, по моему мнению, золотая статуя находится в саркофаге.

Хилберт Матиас Уинтерз наградил Элизабет улыбкой. Ее чуть не стошнило.

– Ну вот, наконец-то мы приближаемся к главному. Уик, по-видимому, юной леди понадобится ваша помощь. Одна она крышку саркофага не сдвинет. – Его улыбка исчезла. – Принимайтесь за дело. Оба. Используйте что хотите, но чтобы вы саркофаг мне открыли!

На это ушло немало времени. Когда крышка наконец была сдвинута настолько, что полковника это удовлетворило, Джек и Элизабет были покрыты пылью, песком и потом.

– Простите нас, – печально попросила Элизабет, обращаясь к двум фигурам, обнимавшим друг друга в саркофаге.

Хилберт Уинтерз заглянул внутрь и захихикал:

– Силы небесные! Девица, вы оказались правы. Она действительно там.

Запустив руку под крышку, полковник извлек золотую статую высотой примерно в четырнадцать или пятнадцать дюймов.

– Великолепно! – воскликнул он, осматривая бесценное сокровище. – Я выручу за нее целое состояние и всю оставшуюся жизнь проведу по-царски.

– Вы умрете, не успев потратить и пенса, – предрекла Элизабет.

Полковник выпрямился и осмотрел остальные сокровища, хранившиеся в царской усыпальнице.

– Не хотелось бы слишком жадничать, поскольку нести все придется мне самому. Но еще кое-что прихватить я бы смог. – Он указал на дорожную сумку Джека, валявшуюся на полу: – Освободите ее и наполните драгоценностями, миледи. Да поторапливайтесь, – последовал приказ.

Элизабет повернулась к Джеку со слезами на глазах. Оба сознавали, что должно было произойти в ближайшие минуты.

– Делай то, что он говорит, любимая, – прошептал Джек. – Будь храброй. В конце концов все будет хорошо. Мы – вместе.

Элизабет стала выбирать наименее дорогие браслеты и ожерелья: полковник все равно не мог их оценить по достоинству. И это служило хотя бы небольшой местью за то кощунство, которое уже свершилось в погребальной камере.

– Ну вот, – сказала она, наполнив сумку согласно указаниям грабителя.

Хилберт Уинтерз попятился к ступенькам, которые вели наверх. Сумку с сокровищами он повесил на плечо, пистолет по-прежнему был наведен на них.

– Вы всегда были такой милой девицей и так прекрасно держались, миледи, что я решил не стрелять в вас и лорда Джонатана.

– Вы нас не убьете? – изумленно спросила она из дальнего угла камеры.

– Не убью. – Полковник уже поднялся на несколько ступенек. – Но вы сами умрете. Здесь, в этой гробнице, – захохотал он, не спуская с них глаз.

Хилберт Уинтерз быстро преодолел последние три ступени и начал сдвигать пустой саркофаг над их головами, чтобы закрыть вход в подземелье.

– Ах ты, сукин сын! – крикнул Джек.

Лаз закрылся.

– Дай я развяжу тебе руки.