Но в эту минуту ему не очень-то нравился обычай пустыни. Вдобавок к прочим неприятностям он испытывал немалую физическую боль. Он был готов к извержению. Достаточно самой малости, чтобы он потерял контроль над собой: случайного прикосновения ее руки или бедра к его налитой страстью плоти.

Ему необходимо на что-то отвлечься – вот где выход.

Он сделал глубокий вдох, медленно выдохнул и заставил себя думать о чем угодно, только не о том, что ему хотелось сделать в тот момент, а именно умчать Элизабет в свой шатер в пустыне и неделю кряду заниматься с ней любовью.

Джек мысленно выругался. Вопреки всему его плоть не желала примириться с поражением.

Внезапно ему страшно захотелось, чтобы у него под рукой оказалась бутылка бренди. Как ни желанна была ему в эту минуту Элизабет, он не мог, никак не мог искать утоления страсти в ее юном теле. Это было очевидно. Не место и не время.

Однако Джек пообещал себе, что настанет такой момент, когда Элизабет будет принадлежать ему.

Благодаря нечеловеческой выдержке и железной власти разума над телом, которым он научился в пустыне и на полях сражений, он заставил свои мышцы расслабиться. Спустя какое-то время он был вознагражден тем, что страсть его стала постепенно утихать.

Как только Джек овладел собой, он поправил брюки и наклонился, чтобы поднять шляпку Элизабет: незаметно для них обоих она упала на холодный каменный пол погребальной камеры.

– Нам надо уходить. Пора присоединиться к мисс Дюве и Али и возвратиться в дом леди Шарлотты.

Элизабет молча кивнула.

– Вам, наверное, захочется привести себя в порядок при свете того факела, – сказал он, указывая на противоположный конец полного теней помещения.

Она молча прошла мимо него.

– Ваша шляпка, миледи, – проговорил он, неловко протягивая ей головной убор.

– Благодарю вас, милорд.

Он быстро взглянул на нее:

– С вами все в порядке?

Элизабет немного молча повозилась с прической, а потом ответила:

– Конечно, со мной все в порядке. – Она надела шляпу и, повернувшись к нему лицом, встретилась С ним взглядом. – А что со мной могло случиться?

Он немного помялся и помычал, но потом ответил:

– Я подумал, что, возможно… Было естественно предположить… Я просто решил…

Она приподняла брови, которым природа придала идеальную форму дуги:

– Да, милорд?

Он сжал зубы.

– Я подумал, что вы могли расстроиться.

Она изумленно посмотрела на него:

– Я ничуть не расстроена. Со мной все в порядке. А с вами, милорд? Как ваш недуг?

– Мне придется как-то самому справляться с моим, как вы выразились, «недугом», – ответил он вызывающим тоном.

Он никогда прежде не употребил бы такого слова – пока не столкнулся с этой пигалицей! Теперь он начал и сам считать, что эта чертова штука именно так и должна называться – проклятый недуг!

Чем больше Джек думал о своеволии собственной плоти, тем сильнее злился.

Он готов был поклясться острыми зубами шакалоголового бога Анубиса, что дело оборачивается совсем дурно.

Несмотря на свою юность и внешнюю невинность, леди Элизабет удивительно хладнокровно отнеслась к тому, чем они занимались сегодня днем. А если это не так, то из нее могла бы получиться чертовски хорошая актриса! Джек пообещал себе, что обязательно доберется до сути дела. Его неуловимая добыча окажется в его власти, и он узнает все ее тайны.

Чуть позже, но еще в тот же день (они, вернувшись в небольшое поселение у подножия сфинкса, отыскали там своих спутников) Джек случайно услышал, как Колетт Дюве спросила у своей госпожи:

– О, миледи, нашли ли вы пирамиду Хеопса настолько захватывающей, насколько вы себе представляли?

– Да, Колетт.