Ее служанка покачала головой и возразила, очень по-французски пощелкав языком:

– Нет-нет, миледи. Не просто розовое, а цвета чайных роз, таких, как растут в саду Стенхоуп-Холла. Туалет идеально подчеркивал цвет лица и волос этой дамы. Даже чулки у нее были из прозрачнейшего розового шелка!

– Откуда ты это знаешь?

Колетт набросила зеленое платье Элизабет на голову и ответила:

– Был такой момент, когда лорд Джонатан помогал мадам Уинтерз сесть в карету: на секунду из-под юбок показалась ее лодыжка.

Элизабет задумчиво сказала:

– Кажется, все считают, что Амелия Уинтерз элегантна.

– О да! Вы могли бы кое-чему у нее поучиться, – заметила Колетт с лучшими намерениями.

– Как ты думаешь, мужчины находят ее красивой? – спросила Элизабет, не поднимая головы.

Она не видела, каким удивленным взглядом окинула ее Колетт.

– A, mon petit chou, я уверена, что лорд Джонатан находит прекрасной вас!

Элизабет подняла глаза и увидела в зеркале улыбающуюся ей подругу.

– Неужели я настолько понятна?

– Понятны? О нет. Вы всегда были таинственной: интересовались только пыльными, скучными старыми книгами. А огромные ваши глаза говорят так много – и ничего не выдают! – Колетт кончила застегивать корсаж зеленого платья и на секунду отступила, чтобы оценить свою работу. – Я говорила о лОрде Джонатане. Я заметила, как он на вас смотрит.

Элизабет широко раскрыла глаза.

– И как же Джек… лорд Джонатан… на меня смотрит?

Служанка сдержанно улыбнулась:

– Как будто вы – клубничное пирожное, которое он хотел бы съесть в один присест!

Элизабет густо покраснела. Французы так спокойно говорят о подобных вещах! Наверное, ей никогда к этому не привыкнуть. И тем не менее она спросила:

– Правда?

Весело рассмеявшись, Колетт Дюве уверила ее:

– Ma foi, c'est vrai! Истинная правда.

Элизабет провела кончиком языка по нижней губе и высказала вслух те сомнения, которые не давали ей покоя:

– Я не вполне уверена в том, что лорд Джонатан – настоящий джентльмен.

Колетт успокаивающе похлопала ее по плечу:

– Самое главное, cherie, это то, что он – настоящий мужчина!

– О, невозможно в этом усомниться! – воскликнула Элизабет.

На секунду лицо француженки озарилось улыбкой, но Элизабет этого не заметила.

– Если вы изволите сесть, я начну укладывать вам волосы.

Колетт взяла с туалетного столика щетку с серебряной ручкой и принялась расчесывать густые каштановые пряди, которые ниспадали почти до самой талии ее госпожи.

– Они великолепны! – объявила Колетт, как она делала каждое утро: это было частью их ритуала.

– Волосы и есть волосы, – вздохнула Элизабет, хотя она понимала, что это не совсем так. Большинство модных дам вынуждены были помогать природе, не одарившей их густыми волосами. В собственные волосы они вплетали сложные шиньоны и косы. Ей повезло: ее волосы всегда были густыми и мягкими как шелк.

Колетт сказала ей примерно то же самое:

– Вы должны быть счастливы, что имеете такие великолепные волосы. Я встречала женщин, которые продали бы душу дьяволу, чтобы иметь такие волосы, как у вас.

Элизабет нахмурилась и напомнила своей подруге:

– Каролина говорит, что мне нельзя этим хвастаться. Ведь, в конце концов, моей заслуги в этом нет.

– Ваша сестра, несомненно, вам завидует, миледи, – открыто заявила Колетт.

Такая мысль самой Элизабет в голову не приходила.