– Как желаете, сударь.

Хотя у Элизабет и были длинные ноги, ей все равно приходилось бежать, чтобы не отстать от Джека, пока они возвращались к гробницам.

– Помните, вы предполагали, что будут новые попытки напугать вас – чтобы вы уехали.

Элизабет остановилась и уставилась на Джека.

– Вы считаете, что случившееся связано с тем, что было в музее?

Его глаза горели гневом.

– Да, считаю.

Она тихо вскрикнула:

– Тот негодяй, который затолкал меня в гроб, приходил сегодня ко мне в спальню?

Джек не стал пытаться смягчить удар.

– Мне очень жаль, Элизабет, но скорее всего это один и тот же злодей.

– Матерь Божия!

– Кто-то ведет с вами игру, милая моя девочка, и игра эта довольно гадкая, – проговорил Джек сухо и жестко. – Я намерен позаботиться о том, чтобы эта игра прекратилась.

Элизабет тревожилась о своем дневнике и секретных записях, спрятанных в обложке. Что, если у вора был сообщник? И пока она гналась за одним, другой уже обыскал ее пещеру. Быть может, они так задумали – чтобы выманить ее из склепа…

– Нам надо спешить! – воскликнула Элизабет, высвободила руку и бросилась бежать.

Она ворвалась в распахнутую дверь спальни, которая когда-то была усыпальницей леди Исиды, и первым делом метнулась к кровати – проверить, остался ли под подушкой ее драгоценный дневник. Нащупав гладкую прохладную кожу переплета, она с облегчением вздохнула.

Джек вошел почти сразу же за ней.

– Какого черта! – воскликнул он, увидев, как она склоняется над постелью. – Что происходит, Элизабет? Что вы там прячете?

Элизабет выдернула руку из-под подушки и повернулась к нему.

– Ничего, – решительно заявила она, однако лицо выдало – девушка чувствовала неловкость.

Внезапно Джек навис над ней: высокий, смуглый, красивый… В бледном свете луны его волосы казались чернильно-черными, а кожа – бронзовой. Элизабет не в первый раз подумала, что никогда в жизни не видела более красивого человека.

И более опасного.

– Можете закрыть рот, Элизабет, – проговорил он, иронично улыбаясь.

С досадой заметив, что ее рот действительно открыт от изумления, она поспешно сжала губы.

Он приблизился к ней почти вплотную.

– А теперь, дорогая моя, я хочу услышать правду.

– П-правду? – Ее голос невольно дрогнул.

Он кивнул:

– Всю правду.

Элизабет повернулась к столику у кровати и зажгла керосиновую лампу. Когда комната осветилась, она сразу же почувствовала себя лучше.

– Я не могу сказать вам всю правду, – призналась она, стараясь говорить как можно спокойнее. – Я дала слово.

Джек хмыкнул:

– Кому вы дали слово?

– Себе самой.

– Себе?!

Он явно ожидал услышать какой-то иной ответ.

Элизабет кивнула, ощущая, как волосы скользят по ее плечам: во время погони коса ее расплелась.

– Я дала себе слово, что первым об этом услышит мой папа. Я торжественно поклялась в этом. Вы же не захотите, чтобы я нарушила торжественную клятву?

Джек немного помолчал и ответил:

– Да. Я этого не захочу.

– Уверяю вас, вы не имеете никакого отношения к моей тайне.

Джек что-то пробормотал себе под нос. Девушке показалось, будто он сказал: «Черт, как бы я хотел не иметь!» Однако она тут же решила, что ослышалась.

Элизабет осмелилась прикоснуться к его обнаженной до локтя руке.

– Извините.