В этот момент раздались два коротких и решительных удара в дверь. Элизабет вздрогнула от неожиданности.

– Что такое?.. – недоуменно пробормотала она. Солнце еще не поднялось над горизонтом, так что она была в одном халате поверх ночной рубашки.

Поспешно спрятав копию папируса под свой дневник, Элизабет пошла узнать, в чем дело. Приблизив губы к самой двери, она шепотом спросила:

– Кто там?

– Джек. Мне надо с тобой поговорить.

Она чуть приоткрыла дверь.

– Это так срочно, милорд? Я только что встала. Я не готова принимать гостей.

– Это срочно.

– Но…

– Я настаиваю. Мне необходимо сейчас же поговорить с тобой, Элизабет.

– Считаю, это можно сделать позже, милорд.

– А я так не считаю, миледи.

Если бы Джек говорил тихо, даже шепотом, Элизабет отказала бы и попросила бы его удалиться, но он будто нарочно не понижал голос, его звучный баритон, казалось, гремел в неподвижном утреннем воздухе.

Досадливо вздохнув, Элизабет чуть шире открыла дверь.

– Тише, милорд. Пожалуйста, говорите тише. Вас могут услышать.

– Тогда быстрее впусти меня.

Она посмотрела на его лицо и засомневалась. Джек казался спокойным. Можно даже сказать – пугающе спокойным. Даже – подозрительно спокойным. Может, он что-то задумал?

– Для чего, милорд?

– Я должен поговорить с тобой о личном деле.

– О личном?

– Возможно, правильнее было бы сказать о секретном деле.

Элизабет прерывисто вздохнула. Между ней и Джеком существовало несколько секретов. И ей бы не хотелось предавать гласности ни один из них.

Он вдруг потерял терпение:

– Черт возьми! Элизабет, впусти меня!

– Это совершенно неприлично.

– Сию же секунду! – крикнул он. – Иначе я войду сам.

Элизабет не сомневалась в том, что он говорит правду. Джек был вполне способен осуществить свою угрозу.

– Будь ты проклят, Джек! – раздраженно бросила она, впуская его к себе.

Он торжествующе улыбнулся:

– И вам тоже доброго утра, миледи.

Каюта вдруг показалась ей слишком тесной. Незастеленная постель и ее собственное неглиже создавали ненужную атмосферу интимности. Элизабет с трудом заставила себя не смущаться.

Собрав последние крохи самообладания, она холодно произнесла:

– Вы своего добились, милорд. А теперь извольте сказать, из-за чего вы меня потревожили, и уходите.

Джек не торопился. Он прислонился к дверному косяку и спокойно скрестил руки на груди.

– Ты меня избегала, радость моя.

Она ответила ледяным взглядом.

– Надо полагать, вы угрожали разбить мою дверь в столь ранний час не для того, чтобы сообщить мне об этом.

Он снисходительно улыбнулся:

– Конечно, не для того.

Она невольно сжала руки в кулачки.

– Итак?

– Я ждал целую неделю, чтобы наконец застать тебя одну.

– Мы на корабле, где много людей, – напомнила она ему.

Джек зло рассмеялся:

– Прежде нас это не останавливало.

Элизабет сочла за лучшее не начинать разговор об их ночных встречах.