-- Ничего ты мне не сделаешь, - победоносно улыбнулась Роза. - Взгляни, ты даже не хочешь сильнее сжать мне руку, чтобы случайно не оцарапать ногтями, а ведь при желании мог бы без труда переломать кости и кому-нибудь более сильному, чем я или он, - она кивнула в сторону Винсента. - Не лицемерь, Эдвин. Опасаться надо не прогулки по ночным улицам, а того, кто нас во время нее сопровождает, то есть тебя.

 Роза видела меня насквозь, наверное, с того самого момента, когда впервые заметила, как в моих глазах трепыхаются теневые крылья дракона. От нее ничего было не скрыть. Я сам поведал ей историю своей жизни. Она знала обо мне все.

 Я вспомнил забавный эпизод, происшедший с нами в Виньене как раз после того, как возмущенного и оскорбленного тем, что его сочти безумным, Шарло увели с площади двое расстроенных слуг князя. Присцилла плакала, отходя от места казни. Слезы смывали грим, наложенный на лицо, смазывали тушь с ресниц, так, что девушка становилась похожей на довольно бездарную актрису. Кловис вел себя более мужественно и крепко держал за шиворот повредившегося умом собрата, чтобы тот не вздумал накинуться на кого-то из прохожих, болтая всякий бред и тем самым разоблачить все тайное общество. Площадь опустела, но за ней в узких улочках еще громыхали экипажи. Чьи-то лошади, почуяв то ли дракона, то ли запах смерти, исходивший от моей ноши, понесли, но Роза кинулась прямо на середину дороги, преграждая им путь. Окажись на ее месте кто-то другой, я был бы уверен, что кони затопчут его, но за Розу уже можно было не бояться. Излишнюю опеку с моей стороны она бы сочла придирчивостью. Когда ее и экипаж разделяло уже несколько шагов, лошади захрапели, вздыбились и, кажется, были бы рады броситься назад, лишь бы только не приближаться к изящной женской фигуре неподвижно застывшей в узком проулке.

 На карете я разглядел королевский герб и немного смутился от того, что первым не поспешил на помощь благодетелю, решившему оставить мне свою державу. Никто из придворных не оказался бы в этот миг таким нерадивым, как наследник. Им ведь не хотелось, чтобы я так быстро унаследовал трон. Именно потому, что боялись меня, они ни в коем случае не желали скоропостижной кончины своему правителю.

 Когда король вышел из кареты, чтобы поблагодарить прекрасную спасительницу, Роза в мгновение ока уже успела перелететь расстояние, разделявшие ее и коней, шикнула что-то угрожающее в ухо мускулистому белому жеребцу и схватилась за поводья, будто пытаясь доказать, что этим простым способом и усмирила лошадей. В том, чтобы просто натянуть вожжи, нет ничего сверхъестественного.

 -- Они уже успокоились, - Роза потрепала одну лошадь по холке. Та была настолько напугана, что стерпела ее прикосновение. Любой конь стерпел бы даже укус гремлина, который проворно высунулся из сумочки и с азартом следил за животными, готовясь запрыгнуть кому-то на гриву, но Роза спрятала руку с сумочкой за спиной.

 -- Сиди тихо, - шепнула она своему питомцу и тут же натянуто улыбнулась, будто ничего и не произносила.

 -- У вас ведь есть брат, - король всматривался в лицо Розы, пытаясь угадать в нем что-то знакомое. - Это ведь ваш брат или кузен оказал мне точно такую же услугу, кажется, год тому назад.

 -- У ее высочества нет брата, - подал я голос, заставив короля обернуться назад, туда где стоял я. - У нее никого нет, кроме меня. Она любит выручать людей из беды не считая при этом, в который раз она им пособляет в первый или во второй и уж тем более не присматриваясь к вензелям на их карете.

 Я понимал ошеломление его величества. Для любого, даже заранее предупрежденного было бы ударом увидеть своего преемника ночью на улицу в компании с девушкой, проявившей слишком большое милосердие, чтобы считать ее врагом.

 -- Эдвин приютил меня, - пояснила Роза. - И если вдруг в одной из тех стран, которые мы посетим, меня вздумают отправить на эшафот, то некому будет вступиться за меня, кроме него.