-- Эдвин, ты ведь всегда был милосердным, правда? - горячо зашептал он. - Не отвечай. Я знаю, ты солжешь только, чтобы укрепить свою репутацию злодея, но если бы ты не был снисходителен, ты бы давно убил и этого лжеца в черном, и красотку. Если бы в тебе умерло все человеческое, ты бы не стал терпеливо выслушивать жалобы моего отца, ты бы бросил меня самого в темном лабиринте призрачного города.

 -- Я не хотел, чтобы ты стал очередным шпионом князя, вот и все. Милосердие здесь не причем, - конечно же, я лгал. Мне просто стало жаль несчастное, очаровательное создание, плачущее на ступенях чужого крыльца и я решил спасти его. Я же тогда не знал, что Анри доставит нам столько хлопот, а даже если б и знал, то не смог бы поступить иначе. Я всего лишь сделал для него то, что сделал бы для одного из своих братьев, если б застал их рыдающими на улице под открытым небом. Внезапно ко мне пришло озарение. Даже сейчас смотря на светлую, отливающую серебром шевелюру Анри я видел юного Флориана. Мой брат точно так же стриг волосы, и они обрамляли голову короткой шапкой кудрей, был точно так же наивен в военных делах и вообще в политике, но в отличие от Анри он бы ни за что не позволил себе выказать такую бурю эмоций.

 -- Ты забываешься, - я отстранил от себя Анри, как можно более мягко. - Ты не имеешь права спорить со мной или заставлять выслушивать твое мнение. Я здесь повелитель, а не твой наперсник.

 -- Да-да, - невразумительно забормотал Анри. Тонкие, цепкие пальцы вновь поймали краешек моего камзола и намертво вцепились в парчу. - Если бы ты мог стать кому-то товарищем, ты бы не стал отнимать чужое наследство.

 -- Ничего я не отнимал, всего лишь принял то, что мне навязывали...

 -- По истине щедрая подачка!

 -- Если бы ты не сбежал?! А если бы вернулся, то смог бы еще разжалобить отца.

 -- Вернуться? - Анри горько усмехнулся. - Вернуться и снова потерять всю свою красоту. Нет, Эдвин, пусти меня назад!

 -- Что? - я немного опешил. - Опять шутки? Или козни?

 -- Нет, я, правда, хочу назад. Покрашу волосы хоть дегтем, полностью изменю свой облик, войду сюда, как новый безызвестный эльф. Мы придумаем мне новое имя и другую историю, но зато я навеки останусь молодым и не почувствую больше могильной, земляной сырости.

 Он поморщился, как от боли.

 -- Это пребывание под землей так изменило тебя.

 -- Подземелья и драгоценные руды, это все, что осталось от начала мироздания, поэтому древние драконы так любят и то, и другое. Под землей я чувствую себя лучше, но не могу отделаться от ощущения, что в этой самой земле лежат пласты грунта, ползают черви и гниют покойники. Там тишина и духота, а я ...когда я там мне вспоминается божественная музыка резиденции фей и ...не те солнечные лучи, что в небе, а те, что в твоих волосах. Глупо было думать, что кто-то кроме тебя способен возглавить этот сверхъестественный мир.

 Анри наконец ослабил хватку, отстранился от меня и поднял на меня лицо, так, что я смог увидеть две алые тонкие полосы, пересекающие его щеки. Что это? Слезы? Я не мог в такое поверить. Кровавые слезы. Значит ли это, что по мертвым венам Анри вновь струится живая кровь. Багряные капли скатывались с ресниц, очерчивали веки, текли по скулам. Я коснулся их кончиками пальцев и ощутил липкую, тягучую жижу. Может, это всего лишь пурпурная краска - один из новых фокусов Анри. Чтобы убедиться я слизнул слезу и ощутил на языке привкус крови, железа и огня. Я даже не заметил, что от едва ощутимого прикосновения моего языка, Анри вздрогнул, будто его щеку обожгли горячим углем. Таково уж касание драконьего жала. На чистом лице Анри осталась чуть заметная жженная печать, словно кто-то быстро прижал печатку к капле жидкого воска.

 -- Так ты пустишь меня назад?

 -- Нет...Я не могу.

 -- Почему? - Анри вскрикнул так, что дрогнул расписной плафон потолка.