Первые испуганные крики, донесшиеся из закрытого квадратного здания, произвели на Розу неизгладимое впечатление. Она, как зачарованная, неподвижно стояла на одном месте, еще не в силах осознать, что страх поселившейся рядом это ее рук дело. Для нее все начиная от запаха сена и зерна, и кончая лязганьем ножей слилось воедино и зазвенело в голове одним словом - предательство!

 Тем, кто находился внутри амбара, теперь и хотелось бы опрометью выбежать оттуда, но щеколда на двери не поддавалась. Роза обняла себя руками за плечи и посмотрела на небо, на проплывающие мимо бежевые и сизые облака. Ничто не предвещало грозы. Никто из наблюдателей не смог бы сказать, откуда вдруг возникла ослепительно блеснувшая кривая молния, и почему она ударила не в какое-нибудь дерево, а коснулась соломенной крыши амбара. Пламя вспыхнуло мгновенно. Я успел добежать вовремя, чтобы обхватить Розу за талию и оттащить ее подальше от посыпавшихся во все стороны снопов искр. Ворох шелковистых локонов хлестнул меня по щеке, когда Роза обернулась, чтобы посмотреть на амбар, превратившийся в один большой пылающий факел. К моему удивлению, пламя не перекинулось на другие дома. Огонь пожрал стены только одного здания и рассыпался пеплом по обугленному пяточку земли.

 Уходя из деревни, я ощущал направленные мне в спину враждебные взгляды. На Розу, бледную и обессилевшую, никто не смотрел с ненавистью. Винили во всем только меня. Никто не решался произнести обвинения вслух, но удушливая атмосфера враждебности и страха еще никогда так сильно не давила на меня. Розу скорее всего тоже успели причислить к моим жертвам, и только Винсент, встретивший нас у самого порога, начал восторженно расхваливать достоинства инфанты теней.

 -- Какой фейерверк вы устроили, - приговаривал он, следуя за Розой по пятам. - И какое точное попадание в цель, ни одного промаха.

 Он бы все еще продолжал превозносить умение Розы, если бы она не захлопнула дверь будуара прямо у него под носом. От меня двери закрывать было бесполезно. Не успела Роза подойти к трюмо, как я уже стоял там, весьма бесцеремонно загораживая ей вид на собственное отражение.

 -- Никогда не думала, что причиню кому-то столько же зла, сколько причинял ты, - изящный бантик розовых губ сложился в обиженную тонкую линию.

 -- Эти люди хотели причинить зло нам, - весьма резонно возразил я. То, что Роза пыталась защитить меня, уже было весьма трогательно, и я не знал, как выразить словами свою признательность и восхищение.

 -- Только не рискуй больше так. Обещаешь? - почти просительно начал настаивать я. - Сложись все немного иначе, и ты бы могла пострадать.

 -- То есть попасть под нож бунтовщиков, - весьма точно прокомментировала она. - Это никогда не поздно. К тому же, я была в опасности уже много раз. Жизнь при дворе, где я выросла, сама по себе была непредсказуема и опасна, и где же тогда был прекрасный монсеньер. Почему не попытался защитить меня от зависти, козней и злых языков.

 -- Роза...

 -- Ты считаешь, что я должна блуждать по темным коридорам замка, без новых впечатлений, без известности, без славы. В то время, как о тебе знают все.

 -- Думаю, ты уже испытала миг своей славы в маленьком театре "Марионетта", вечером, третьего июня, в прошлом году.