-- Я просто подумала о том, что для мамы это было бы ударом, - успокоившись и приняв смиренный вид, объяснила она. - Если я вернусь на родину, меня ждет костер.

 -- Я как-то об этом не подумал.

 -- О чем?

 -- О реакции ее величества на демонического зятя. Предполагать, что ждет нас при встрече с ней и жутко и смешно, - если сегодня ночь для шуток, то я тоже намеревался шутить. Мой звенящий, нечеловеческий, зловещий смех тоже прорезал тишину, и если бы мой кучер был человеком, он бы перекрестился, вскрикнул "но!" и погнал лошадей во всю прыть от места, где по ночам раздаются такие звуки. На счастье он был слишком хорошо вышколен для того, чтобы бросить пассажиров одних без экипажа в такой глуши.

 -- А ты бы не мог как-нибудь в полночь явиться к маме и потребовать от нее приданого, - жалобным тоном попросила Роза.

 -- Зачем? - я был искренне удивлен.

 -- Я очень хочу заполучить один медальон, который она никогда не давала мне поносить. Очень изящный, с гравировкой. Мама говорила, что он принадлежал ее убитой каким-то душегубом подруге.

 -- Леди Селине?

 -- Да. Ты ее знал.

 -- Не очень хорошо, - я поднес руку ко лбу, словно проверяя не начался ли у меня жар от такой безумной ночи. - Я не знаю, как тебе правильнее все объяснить. Дело в том, что я даже не знал, как ее зовут, когда...

 -- Понятно, - Роза поджала губки, осознав какую болезненную тему внезапно затронула. - Но медальон все равно будет мой. Даже если ты мне его не принесешь, я сама его украду. Теперь я императрица и имею право собирать дань даже с тех, кому ты до сих пор предоставлял некоторые льготы. Ведь правда?

 До встречи с Винсентом у Розы никогда не было мыслей о налогах или воровстве. Пообщавшись совсем немного с отъявленным мошенником она уже успела нахвататься от него дурных манер.

 -- Делай, что хочешь, - устало вздохнул я. Сейчас я был в таком приподнятом настроение, что готов был согласиться с чем угодно.

 -- И еще я хочу бокал крепкого вина, - потребовала Роза. - Я никогда не пила ничего крепче чая. Один раз мне предложили что-то похожее на бордо, но моя компаньонка тут же выхватила кубок. Конечно, я не собираюсь уподобляться таким поклонникам бутылки, как Винсент, но сегодня особый случай, его надо отпраздновать.

 Мы праздновали чуть ли не до рассвета, сгоняв Винсента в погреб за лучшей бутылкой вина, а потом на кухню за земляничным тортом и конфетами. Он не мог понять, отчего нас двоих раздирают беспричинные приступы смеха, но угощению был рад. Он даже не стал строить предположения о том, чьи именины мы отмечаем. Наверное, боялся, что мы либо уже забыли точные даты своих дней рождения, либо вошли в заговор, чтобы жестоко подшутить над ним.

 Полосу неба озарил восход и я понял, что у меня остался всего один день. Еще не пробило семи утра, а я уже стоял в королевских апартаментах. Внезапно вырос перед королем, будто возник из пустоты. Я забыл спросить у него о самом главном, о том, что волновало меня больше всего. Если король и был удивлен моим внезапным появлением, то виду не подал. И могло ли его теперь хоть что-то удивить, после тех невероятных вещей, которые случались на его глазах с тех пор, как он впервые увидел меня.

 -- Вы упомянули, что видели кого-то, когда нашли письмо. Опишите его? - потребовал я.

 -- Это трудно сделать. Он стоял в тени, потом я видел лишь его спину, когда он расхаживал под окном.