-- Опять в услужении, - я грубо оттолкнул его с дороги, - Ну, поздравляю, Камиль, как драматург, ты провалился по всем статьям.

 Замечание кольнуло его даже несколько больнее, чем я рассчитывал.

 -- Неправда, я написал хорошую пьесу, - обиженно взвился Камиль позади меня и вдруг снова оказался передо мной, загородив дорогу, быстро и неуловимо, еще проворнее, чем его хозяин.

 -- Я же не виноват, что лучшая актриса сбежала. Ты увел ее у меня, - Камиль яростно сжал кулаки. - Ты правильно высчитал, что кроме нее кругом одни бездарности и некому посодействовать драматургу в достижении успеха. Ты на что угодно готов пойти, чтобы досадить мне, а твои слуги они в лепешку разобьются лишь бы только лишить меня публики, так и шныряют по театру во время представления. Лучше бы они щипали прохожих на улице, чем тех, кто уже заплатил за билет. Нет, же, всего мира твоим прихвостням мало, им нужна еще "Марионетта". Мой театр, моя актриса, мой реквизит. Они устроили осаду, но капитуляции не дождутся.

 Воспользовавшись тем, что я расстроен, Камиль совсем обнаглел.

 -- Ты даже решил расстаться с холостяцкой жизнью, лишь бы только Роза не вернулась на сцену, хотя для тебя это немыслимый подвиг, - Камиль повысил голос, и уже не говорил, а кричал, так громко, что из какого-то приоткрывшегося окна на него выплеснулась струя каких-то помоев, а потом полетел еще и старый кувшин. Понадобилось все его проворство, чтобы вовремя отскочить в сторону и сохранить в хорошем состоянии свою одежку. Кувшин разбился где-то в миллиметре от головы Камиля, ударившись о стену. Осколки полетели в разные стороны, но ни меня, ни никса не задели.

 -- Я еще с ними разберусь, - недовольно пробурчал Камиль, покосившись в сторону захлопнувшегося окна. Он, кажется, совсем не осознавал угрозы того, что закричи он снова и какие-нибудь добропорядочные разбуженные посереди ночи горожане не пожалеют еще одного горшка, лишь бы хорошо выспаться перед предстоящим рабочим днем. Не у всех же такая легкая и оригинальная занятость, как у Камиля. Он бодр и проворен даже глухой ночью, а какой-нибудь хозяин лавки может торговать только днем, но уж никак не в полночь. Я бы мог ему это объяснить, но решил не терять зря времени. Все равно Камиль ничего не поймет и только сильнее ощетиниться.

 -- А его милость похорошел, правда? - язвительно усмехнулся Камиль, отряхивая невидимые пылинки с кафтана. - Конечно, не такой красавчик, как ты, но некоторым женщинам он уже успел понравиться. Например, служанке Лоретте, она так бездарно пыталась с ним кокетничать, а после того, как ты ее ошпарил, в нее будто бес вселился. Она еще с порога велела нам убираться, заперла двери, плакала, но ты же сам знаешь, что мне никакая замочная скважина тесной не покажется. Любой щелки хватит, чтобы в нее пролезть. В общем, девушки, которую ты переманил на свою сторону, больше нет и ее хозяина тоже.

 -- Как и предсказателя с его гадалкой? Верно? - меня словно осенило, надо было сразу догадаться. - Случай с ними должен был бы стать для тебя притчей, чтобы ты понял, как твой хозяин расправляется с надоевшими слугами.

 -- Ты сам отказался от моих услуг, когда я их тебе предлагал. Так, что же мне оставалось делать, как ни держаться надежной стороны. Его милость ни разу не пытался меня прогнать взашей или...- он тут же осекся, не желая ни словом, ни помышлением возвращаться к тем временам, когда приходилось терпеть упряжку.

 -- Ну, был бы ты чуть-чуть посговорчивее, Эдвин, - Камиль тряхнул рыжими кудрями и они пламенной струей заискрились под дождем.