– Вы сошли с ума! – воскликнула Изабелла. – Вы никогда этого не сделаете!

– Сделаю, не сомневайся! – уверенно сказала леди Шрутон. – И все будут думать, что это всего лишь несчастный случай. Ты просто свалишься в колодец, как когда-то свалился Перси. Львы за него расправятся с тобой, миледи. Это будет конец, достойный тебя, такой же, как и кончина моего мужа. Тебя разорвут на куски эти звери, которых ты так любишь. А я… я буду стоять здесь, смотреть и смеяться!

У Изабеллы снова перехватило дыхание. Но вдруг она почувствовала в себе силу, которой даже не ожидала, и резко рванулась от цепко державшей ее графини. Девушка вырвалась, наконец, и побежала, яростно расталкивая толпу, даже не задумываясь о том, что бьет людей, только чтобы вырваться.

Ей так отчаянно хотелось убежать, что она даже не заметила фигуру высокого человека, который подслушивал их разговор. Теперь он наклонился и что-то говорил леди Шрутон. Потом взял графиню за руку и потянул сквозь толпу, пока они не затерялись. Мужчина дьявольски улыбнулся, когда, оглянувшись, убедился, что никто не обратил на них внимания. Ему сейчас не было никакого проку от леди Шрутон, этот человек был мастером интриг и обмана и никогда не упускал возможности запастись тем, что может принести ему неоценимую пользу в будущем. Пока графиня будет подчиняться ему, он найдет для нее место, но лишь до той поры, пока та будет ему полезна. Но если эта женщина вдруг принесет ему какой-то вред, то он просто убьет ее, как поступал со многими раньше.

Как будто преследуемая самим дьяволом, Изабелла летела по длинным изгибающимся коридорам дворца, не заботясь о том, что на нее, раскрыв от любопытства рты, смотрели придворные. Маркиз Томас Грей Дорсет вслух заметил, что, видимо, дядюшка, граф Энтони Риверс, преследует девушку, потому что только от него можно убегать с такой скоростью. И хотя причиной был вовсе не граф Энтони Вудвилл Риверс, брат королевы, красивый молодой человек, которым многие восхищались, придворные все же весело хихикали, и каждый считал своим долгом предложить Изабелле спрятаться в их комнате.

Ни на кого не обращая внимания, она продолжала бежать. Когда Изабелла наконец добежала до своей комнаты, у нее закололо в боку так, что девушка начала задыхаться. Она прислонилась к стене, чтобы перевести дух, затем ворвалась в переднюю своей комнаты.

Заметив ужасное состояние Изабеллы, Кэрливел, который пел серенады Джоселин, играя на лютне (нужно заметить, весьма посредственно, но девушка все равно была очень довольна), в тот же момент в изумлении вскочил на ноги.

– Изабелла, что случилось? – спросил он, видя, как служанки побежали к ней на помощь.

Кудахтая, словно наседки вокруг цыплят, они внимательно осмотрели ее и вскрикнули от ужаса, когда заметили, что ее платье порвано острыми когтями Parнора, а из раны, которую он нанес ей клювом, по груди медленно стекает кровь. До этого момента Изабелла даже не чувствовала боли. Она рассеянно посмотрела на себя, когда Алиса воскликнула:

– Миледи, вы только посмотрите, что натворила эта чертова птица!

– Нет, нет, Рагнор не виноват, – запротестовала Изабелла и отмахнулась от помощи нянюшки. – Кэрливел, где Воррик?

– Здесь, миледи, – ответил муж, к ее облегчению, оказавшийся в спальне и вышедший на шум в комнате. Увидев, что жена ранена, он тотчас же подбежал к ней. – Что такое, дорогая, что случилось? Клянусь богом, если кто-то из придворных посмел прикоснуться к тебе…

– Нет, совсем не то. Меня не трогал ни один из мужчин, – уверила его девушка. – Ах, милорд, случилось нечто ужасное! Я должна переговорить с вами с глазу на глаз.