– Конечно, дорогая, – сказал Воррик, озабоченно и ничуть не смущаясь того, что брат удивленно вскинул бровь, услышав, что брат уже второй раз назвал Иза беллу «дорогой». – Пойдем, – и, к великому огорчению брата и служанок, плотно закрыл за собой дверь.

– Ну, слушаю, – сказал Воррик и нежно взял ее за руку. – Что случилось?

– Ах, Воррик, это так ужасно, так невероятно, что даже теперь я не могу в это поверить! – воскликнула Изабелла и стала рассказывать мужу о том, что с ней случилось. – Ах, Воррик, это было так ужасно, так ужасно! – сокрушалась она, закончив свой рассказ. – И еще кое-что я должна тебе сказать, – Изабелла нервно кусала губу, не зная, как рассказать ему правду о смерти предыдущего опекуна, – насчет лорда Оадби…

– Что именно?

– Он… он на самом деле погиб не на охоте, – на одном дыхании выпалила девушка, боясь, что иначе у нее не хватит мужества сказать об этом.

Воррик сделал резкий вдох: он и раньше подозревал об этом.

– Тогда как же он умер, Белла? Ты натравила на него людей своего брата?

– Нет, о нет! – страстно запротестовала девушка.

– Тогда скажи мне правду, – приказал муж. – Я не смогу помочь тебе, если не буду знать все, что случилось.

– Ах, Воррик, это был несчастный случай, уверяю тебя. Клянусь, что это правда! Это случилось в конюшне Рашдена, в моем зверинце. Лорд Оадби однажды ночью обнаружил меня там. Он… он пытался… пытался…

– Изнасиловать? Да, Изабелла? – спросил Воррик, гневно сжав губы при этой мысли.

– Да. Я была на чердаке и не могла от него убежать. Я сопротивлялась, и… и во время борьбы он потерял равновесие и свалился с чердака. Он… он ударился головой об одну из дверей, сломав шею, и тут же скончался. Я в истерике побежала в замок и разбудила брата. Вместе с Лионелом мы подстроили так, как будто лорд Оадби пострадал от несчастного случая на охоте.

Изабелла была так расстроена, что даже не заметила, как легко и естественно произнесла имя Лионела. Но Воррик заметил, и ему очень понравилось то, что она не опустила, как раньше, глаза, произнося имя своего бывшего возлюбленного. Воррик внимательно слушал рассказ жены, который Изабелла продолжала на одном дыхании.

– Лорд Оадби… очень плохо обращался со мной и с Гилом, и мы презирали его за это. Он навязывал нам присутствие своей проститутки, кормил и одевал нас так, как будто мы были простыми крестьянами, и набивал свой кошелек золотом Рашдена. За все это Гил и я… поклялись отомстить ему. Мы… мы боялись, что граф имеет друзей при дворе; которые обвинят меня в его смерти, и, таким образом, гнев короля обрушился бы на наши головы…

– Никто бы не сделал этого, Белла, – сказал ей Воррик, успокаивая ее. – Но я прекрасно понимаю тебя. Ты была молода и напугана. Тебе нечего теперь бояться, родная. Я здесь и стану защищать тебя. Сейчас же постараюсь выяснить, где скрывается леди Шрутон, прослежу, чтобы ей воздалось по справедливости за ее преступления. Если она снова вздумает обвинить тебя в смерти Оадби, то тебе нужно будет только еще раз повторить ту историю, которую ты мне только что рассказала. Графа хорошо знали при дворе и не очень любили. Никто не станет сомневаться в правдивости твоего рассказа, уверяю тебя. По правде говоря, даже сомневаюсь, что Эдуард заинтересуется смертью Оадби и тем, что случилось на самом деле. А теперь улыбнись и поцелуй меня. Потом позволь мне позвать Алису и остальных служанок, пусть обработают твои ранки, – он внимательно осмотрел небольшие царапины, которые ей нанес Рагнор.