– А я – вами, – негромко сказала Анна. – Как я рада, что Дикон в тот день попросил вас написать мне. Ах, вот два самых близких друга Дикона – лорд Френсис Ловелль и барон Ротклифф. Я должна вас с ними познакомить. Ах, они несут нам вино. Как они предусмотрительны!

Некоторое время женщины разговаривали и смеялись с этими двумя джентльменами. Оба оказались весьма любезными. Потом внимание Изабеллы еще раз привлек стадион, когда глашатай объявил еще два имени.

– Лорд Воррик Тремейн, граф Хокхарст и лорд Данте де Форенза, граф Монтекатини!

– Как странно со стороны итальянца, – заметила женщина в соседней ложе. – Обычно он не вносит себя в списки. Говорят, что он слишком тщеславен и не рискует повредить свое симпатичное лицо. Самоуверенный дьявол!

– Это уж точно, Агата, – ответила другая женщина. – Но мой муж, Седрик, который как-то подслушал их разговор, сказал мне, что лорд Хокхарст бросил ему вызов. В этом случае граф просто не мог отказаться.

– Несомненно, мужчина должен защищать свою честь. Однако, все равно это кажется довольно странным. Может, они поссорились, Джульетт?

– Ах, конечно же нет, – леди Агата размышляла вслух. – Бесспорно, лорд Монтекатини не настолько глуп, чтобы позволить себе вступить в спор. В конце концов, он только итальянский посол в Англии, зачем ему впутываться в неприятности?

– Хм, – фыркнула леди Джульетт, – только не говорите мне, что его положение помешает ему осуществить какие-нибудь личные планы. Как мне хорошо известно, он большой мастер плести интриги и вмешиваться в дела Англии больше, чгм нам об этом известно. Однако, я сомневаюсь, что причиной этого вызова была не политика. Сэр Цедрик мне ничего не говорил, но я почему-то уверена, что лорда Хокхарста разгневало то внимание, которое граф уделяет леди Хокхарст. Вы же знаете, что лорд Монтекатини особым образом выделил ее.

– Ах, это ерунда, Джульетт, я абсолютно уверена, – в ответ леди Агата тоже фыркнула. – Роза Восторга отравила всю нашу жизнь, появившись при дворе. Клянусь, что нет ни одного кавалера, который остался бы к ней равнодушным. Даже дорогой Руфус, которого я считала всегда достойным уважения мужем, и тот не устоял перед ее чарами.

– Возможно, – сказала леди Джульетт. – Мне не стоит пересказывать вам сплетни о предпочтениях графа Монтекатини, Агата. Очень странно, что он обратил внимание на леди Хокхарст, если, конечно, верить сплетням, – а я, кстати, не могу сказать, что он больше внимания уделяет леди Хокхарст, нежели ее брату, который недавно приехал сюда. Хорошо известно, что он с Эшли в хороших отношениях. Подружиться с одним, значит, стать другом второго. Держу пари, что граф Хокхарст просто не захотел видеть своего родственника в цепких когтях итальянца.

– Джульетт! – воскликнула леди Агата.

На восклицание Агаты Джульетт только в ответ пожала плечами, потеряв интерес к предмету разговора.

– Это просто мое личное мнение, – сказала она. – Но я бы нисколько не удивилась, узнав, что это правда. Ваше право, Агата, верить мне или нет.

На этом разговор прекратился, так как леди Джульетт повернулась, чтобы посмотреть на вышедших на поле участников.

Если бы Изабелла слышала разговор этих женщин, то не на шутку встревожилась бы за своего брата, но она не слышала ни единого слова и поэтому у нее не возникло этого чувства беспокойства. Она очень тревожилась за Воррика, так как на турнирах, хотя они и считались игрой, имели место несчастные случаи, а ей вовсе не хотелось, чтобы ее мужа ранили или убили.

Изабелла и сама того не подозревала, как потеплел ее взгляд, когда она посмотрела на него, так напоминавшего языческого бога в доспехах верхом на своем вороном, с золотистой гривой и хвостом, коне.