– Дорогой брат, я знаю, как ты предан Рашдену, но еще больше – Глостеру, но пока не надо говорить о нашем расставании, Гил. Это меня очень печалит. Воррик и Кэрливел вернутся в королевский двор, как только ты уедешь, а меня оставят здесь одну.

– Почему ты так решила, Изабелла? Судя по всему, Воррик собирается здесь остаться.

– Ах, надеюсь, что ты прав!

– Поживем, увидим. Ну, а теперь пойдем. Нас ждет рождественское дерево, – усмехнулся Гил.

Огромная сосна, которую Воррик и Кэрливел привезли в замок, на тележке, была установлена в большом зале. Теперь она гордо стояла перед ними, все суетились вокруг, чтобы украсить. На дерево повесили гирлянду бумажных цепочек, восхитительные конфетки и имбирный пряник в виде толстого мужчины (Кэрливел заметил, что он очень похож на пухлого управляющего имением, за что Изабелла пожурила его, заметив, что господин Ишем вовсе не виноват, что у него такая внешность. Кэрливел ответил, что управляющий больше положенного поглощает запасы, которых так недостает в кладовой, и поэтому он виноват, что у него такая внешность), больше сотни свечей и серебристую звезду на макушку. Когда с этим было покончено, развесили новогодние подарки на самые крепкие ветви дерева. Самые большие подарки положили под дерево. Потом в одном из очагов зажгли святочное полено, которое должно было гореть, пока не кончится Рождество. Кэрливел и Воррик помогли Гилу и Изабелле выучить несколько традиционных уэльских песен. Одну из них Изабелла особенно полюбила.

Воррик сказал, что ему бы понравилась эта мелодия больше, если бы не вмешивался Кэрливел, который на второй строке песни стал им подыгрывать, создавая ужасный шум.

– Если ты собираешься играть на этом инструменте, брат, – сухо заметил Воррик, – то постарайся делать это получше.

Кэрливел не успел ничего ответить в свое оправдание, так как Джоселин повергла всех в изумление, заявив о том, что Кэрливел играет отлично. Изабелла и Гил чуть не поперхнулись от слов Джоселин, а Воррик округлил глаза, подумав, что только любящая женщина может быть глухой и не слышать этих резких, действующих на нервы звуков, которые выводит на струнах Кэрливел.

При этом Джоселин, покраснев, добавила.

– Конечно, он мог бы сыграть лучше, если бы не подпевал.

Эти слова вызвали общий взрыв веселья. Наконец, пришло Рождество, так не похожее на Рождество в прошлом году, когда над ними нависла темная туча – болезнь Изабеллы. В этом году все были полны сил и веселья. Они затеяли веселые игры. Мужчины несколько раз ловили женщин под омелами. Потом был святочный пир, и они открывали подарки. Вскоре на ветвях дерева ничего не осталось, как ничего не осталось и на полу.

Сидя на коленях среди разбросанных ленточек и оберток, Изабелла вопросительно посмотрела на Воррика, потому что муж почему-то не подарил ей подарка. Он протянул ей руку, и она встала.

– Пойдем, – сказал Воррик.

Она медленно и озадаченно шла за ним из замка. Гил, Кэрливел и Джоселин шли вслед за ними. Вечерняя дымка была соткана из мерцающего лунного света. Крепость казалась какой-то сказочной, как и сам замок. Вокруг бойниц были зажжены сотни факелов, и они сияли в темноте, отбрасывая тени на золотое кольцо света вокруг замка. Оруженосцы Воррика, одетые в доспехи, стояли на крепостном валу, где собралось много крестьян. Изабелла была тронута таким прекрасным зрелищем и захотела к ним подойти. Она была уверена, что у них никогда не было такой сказочной ночи, но Воррик придержал ее, сказав: «Еще рано, дорогая».

Пока он вел жену в конюшню, ей показалось, что она все поняла: Воррик организовал там Рождественское праздненство. Явно ожидая ее одобрения, Воррик распахнул дверь конюшни. Изабелла подняла руки к лицу, и слезы хлынули у нее из глаз.

– АХ, ВОРРИК! Ах, Воррик! – только и могла произнести она.