– Отстать от кого, радость моя? – поинтересовался Иен, делая пажу знак наполнить ее опустевший кубок.

Встряхнув головой, чтобы отогнать смущение, в которое ее неизменно повергали его ласковые обращения, Айлен ответила:

– Женщинам не следовало бы так глядеть на тебя. Нехорошо строить глазки жениху по время брачного пира.

– Строить глазки? – хрипло переспросил Иен, польщенный ее ревностью. – Нечего кудахтать, Алекс.

– Пусть себе веселится. – Айлен улыбнулась Макдабу. – Вес решат, что я необычайно остроумная. Да, Иен, они строят тебе глазки. Стоит только взглянуть на них.

– И не подумаю.

– Тогда скажи об этом леди Констанс, а то бедняжка скоро свернет себе шею, пытаясь улыбаться и тебе, и сэру Александеру. Ну вот, я опять его насмешила.

– Не обращай внимания на его смех. – Иен был в прекрасном расположении духа и не пытался это скрыть. – О, заиграли музыканты, – Он встал и взял Айлен за руку: – Пошли, мы должны начать танцы.

– Вот черт! – ахнула девушка, и тут же прикрыла рот ладонью. – Прости. Невольно вырвалось.

– Я ничего не слышал.

– Я тоже, – заявил Александер.

– Значит, вы оба глухие, но все равно спасибо. Иен, я плохо знаю этот танец.

Он заставил се подняться и улыбнулся:

– Только не упади, и все будет в порядке.

– А если упаду, просто не обращай на меня внимания, – со вздохом сказала она, идя за Иеном в центр зала, который освободили для танцев.

– Как прикажешь. Лучше я постараюсь на тебя не наступить.

– Очень любезно! – успела пробормотать Айлен и сосредоточилась на движениях нового танца.

Когда музыка смолкла. Иен снова поцеловал невесту, хотя уже не так невинно, как перед священником. Она не слышала грубоватых восклицаний зрителей, тая от сладких отпущений.

– У тебя это хорошо получается, – сказала Айлен и удивилась неожиданной хрипоте в своем голосе.

– Танцевать?

– Да, и танцевать, – улыбнулась она.

Они не успели вернуться на свои места, потому что ее увел в центр зала брат Роберт. Сев в кресло, Иен огляделся по сторонам, увидел, что за ним наблюдают стоявшие вместе король и Алистер Макрот, и высоко поднял кубок. Сегодня им не к чему будет придраться.

Вернувшаяся Айлен радостно ответила на его улыбку. Супруг вел себя почти беззаботно, но она не позволила себе надеяться на лучшее. Вкусная еда, обильное питье и общее веселье могут смягчить даже сурового человека.

Возможно, на время свадьбы и торжеств Иен решил отбросить свою обычную холодность, поэтому нельзя было считать это полной победой.

Утолив жажду глотком вина, Айлен прислонилась к плечу мужа, и тот начал машинально играть ее волосами. Значит, он не был к ней совершенно равнодушен! Легкие прикосновения, которых он вроде бы не замечал, ласковые слова, как бы ненароком вырывавшиеся у него, внушали ей надежду. Видимо, уже появились первые трещины в холодной стене отчуждения.

Иен начал уставать от шумного веселья. Ему хотелось бы оказаться в их покоях, утонуть в теле жены, как его пальцы тонули в ее волосах, и он сознавал, что дело тут не в длительном воздержании. Это была слабость, которая может стать причиной немалых беспокойств.

Заметив идущего к ним юношу с копной непослушных каштановых волос, Айлен закрыла глаза и тихо простонала.

– Скажи Дугалду, я так устала от танцев, что упала в обморок!

– Дугалду? – переспросил Иен.

– Да, моему кузену. Он спешит к нам.