Но, мне кажется, это и подтвердило ее догадки. Когда Грэйс стала пользоваться помощью фонда, они встречались несколько раз, обычно на мероприятиях, организованных фондом. Кроме того, Мерсье позволял ей пользоваться некоторыми книгами из своей библиотеки, которые ей были нужны для диссертации. Но тема его отцовства никогда не обсуждалась. Мы так договорились давным-давно — Джек, моя жена и я.
— Вы продолжали жить с женой?
— Я любил ее, — просто ответил он. — Даже после того, что она сделала, я любил ее. Конечно, все уже никогда не было как прежде, но мы продолжали жить вместе, и я оплакал ее, когда она умерла.
— А Мерсье был женат, когда у них... — я замялся, не зная, как выразиться.
— Когда у них был роман? — закончил он. — Нет, он познакомился со своей женой через несколько лет после этого, а поженились они еще спустя год.
— Она знала о Грэйс?
Пелтье вздохнул:
— Не знаю, но, думаю, он рассказал ей об этом. Он такой человек. Это Джек сообщил мне о них, не моя жена. Джеку просто надо было облегчить душу. Он обладал всеми слабостями, свойственными человеку с совестью, но не обладал силой.
Это было первым проявлением прорвавшейся горечи.
— У меня есть еще один вопрос, мистер Пелтье. Почему Грэйс выбрала для своей диссертации тему баптистов-арустуков?
— Потому что двое из них были ее родственниками.
Он произнес это как само собой разумеющееся, как будто ему не приходило в голову, что это может иметь какое-то значение.
— Вы раньше об этом не упоминали, — сказал я, стараясь говорить как можно спокойнее.
— Я не думал, что это важно, — его голос сорвался, и он вздохнул. — Или, может, я думал, что, если расскажу об этом, мне придется рассказать и о Джеке Мерсье и... — он с отчаянием махнул рукой.
— Мы познакомились с Джеком из-за баптистов-арустуков. В то время мы еще не были друзьями. Мы познакомились на лекции об истории общины, пришли туда в первый и последний раз. Мою двоюродную сестру звали Элизабет Джессоп, троюродную сестру Джека — Лилл Келог. Вам эти имена о чем-нибудь говорят?
Я вспомнил содержание заметки во вчерашней газете и фотографию семейств, сделанную перед их отъездом на север Арустука.
— Элизабет Джессоп и Лилл Келог состояли в коммуне баптистов, — ответил я.
— Правильно. В своем роде Грэйс приходилась родственницей обеим и по линии Джека, и по моей. Вот почему она так интересовалась причиной их исчезновения, — он покачал головой. — Извините меня. Надо было с самого начала все вам рассказать.
Я положил руку на его плечо и осторожно сжал его:
— Нет, это вы извините, что мне пришлось вас расспрашивать.
Я уже шел к двери, когда его рука остановила меня.
— Вы думаете, что ее смерть как-то связана с найденными на севере телами?
Он сидел напротив меня, такой маленький, такой беззащитный. Я испытывал какое-то неизъяснимое сочувствие к нему: мы с ним оказались проклятыми созданиями, которым пришлось пережить смерть своих дочерей.
— Я не знаю пока, мистер Пелтье.
— Но вы будете расследовать это дело? Будете искать истину?
— Буду, — заверил я его.
Оказавшись у порога, я все еще слышал его дыхание. Старик по-прежнему сидел в той же позе — голова низко опущена, плечи мелко дрожали от рыданий.
Глава 5
Признания Пелтье не просто проясняли многое в действиях Мерсье — они значительно усложняли дело. Кровная связь между Джеком Мерсье и Грэйс была плохой новостью.
Вернувшись домой в Скарборо, я обнаружил, что неприятности еще не кончились. |