Изменить размер шрифта - +
В который раз перечитывая письмо, она уже знала его наизусть. – Бывают случаи, когда гордость оказывается сильнее любви. Я сгорел бы со стыда, если бы, попросив твоей руки, потребовал бы за тобой хорошее приданое и, таким образом, оказался обязанным всем твоему отцу, сам ничего не достигнув в своей жизни».

Элинор закрыла глаза. Ох уж эта мужская гордость! Она первая написала Уилфреду, хотя и понимала, что девушке негоже первой писать молодому человеку и признаваться, что любит его, но для Элинор любовь была превыше богатства и положения. Ведь он говорил, что намерен жениться на ней, хотя и в далеком будущем. А в этом письме написал: «Я готов дать тебе свободу. Я мог бы трудиться и ждать, когда смогу заслужить тебя, Элли. Но сейчас все изменилось. Мне жаль, что такое случилось с твоим отцом. Я не ожидал, что все будет так плохо. Но твой отец сделал все, чтобы позаботиться о тебе. Лучше покориться его воле, Элли. Во всяком случае, ты будешь обеспечена всем, к чему привыкла и чего заслуживаешь. Забудь обо мне, Элли. Заставь себя поверить сердцем и разумом, что меня никогда не было в твоей жизни».

Свое письмо Уилфред, однако, заканчивал любовными излияниями и заверениями в том, что Элинор навсегда останется в его сердце.

Она понимала безнадежность своей попытки. Милый, гордый и глупый Уилфред. Она знала, что теперь ей не удастся его переубедить. Итак, она потеряла его, потому что богата, а он беден, несмотря на то что они кузены. А может, именно поэтому. Отец не одобрял ни Уилфреда, ни его отца за то, что они так и не преуспели в жизни. Он всегда был против крепнущей привязанности между нею и Уилфредом, чему способствовали частые семейные встречи, называл это детским увлечением и, взяв ее за подбородок, внушал ей, что у него есть гораздо более привлекательные планы для нее, чем брак с Уилфредом.

И вот появился граф. Элинор продолжала сидеть закрыв глаза. Склонив голову набок, она виском коснулась холодного оконного стекла. Она не знала имени этого графа и вообще ничего не слышала о нем, кроме того, что рассказывал ей отец. Тот лишь посвятил ее в свой планы, как ей заполучить графа в мужья, и ничуть не сомневался в том, что ему это удастся. А это означало, что отец добьется своего. Так всегда бывало, когда он что-либо задумывал.

Отец хочет выдать ее замуж за графа, аристократа, человека из высшего общества. Вздрогнув, она вспомнила, какие унижения ей пришлось вынести однажды летом, два года назад, когда она побывала в гостях у своей школьной подруги Памелы, дочери лорда Хатчинса. Ей было семнадцать, она только окончила школу и жадно радовалась жизни, ожидая от нее развлечений и любви. Она совершенно не понимала того, что отличается от всех гостей в доме лорда Хатчинса. До этого Элинор никогда не слышала слова «мещанка». О, как же хорошо она узнала его смысл в это лето, когда оно стало ее прозвищем в устах господ, и поняла, сколько в нем насмешки и пренебрежения! Это слово сказало ей, что она из низшего класса, класса выскочек, почти черни. Леди смотрели на нее надменно и свысока, джентльмены – с пренебрежением и не без задней мысли, что у мещаночки можно легче добиться расположения, чем у леди. По телу Элинор снова пробежала дрожь отвращения, когда она вспомнила, как реагировала на это, как давала отпор и защищала себя, скорее побуждаемая инстинктом самозащиты, чем сознательно.

Отец хочет, чтобы она стала женой графа. Беда в том, что у нее не хватит смелости воспротивиться отцу. Именно теперь. Если бы ответ Уилфреда был иным, она, возможно, настояла бы на своем. Бесспорно, она сделала бы это. Но без Уилфреда в этом не было никакого смысла. Разумеется, она ничего не сделала бы наперекор. Как могла она перечить умирающему отцу, который был для нее всем в ее жизни?

Элинор прикусила губу, но непрошеные слезы все равно навернулись на глаза. Отец торопится устроить ее судьбу, пока еще жив. Это всегда было его главной и самой важной целью, он сам сказал ей об этом несколько недель назад.

Быстрый переход