— Это был несчастный случай. — И выдумала красочную историю о том, как Мюриэль хотела взять пузырек с одними таблетками, а взяла совсем с другими. Знала, что история эта обежит издательство, едва я отойду от стола Линдси.

— Надо же! — воскликнула она. — А мы все думали, что она рехнулась.

Я поняла, что самое время сменить тему.

— Ты брала рукопись с моего стола?

Ее глаза широко раскрылись.

— Я не подходила к твоему кабинету, клянусь! Только раз… Чтобы взять мятный леденец из баночки на книжной полке. А больше ничего не трогала, клянусь. Может, еще оторвала несколько листков с липкой полоской на обратной стороне из блока, который лежал в верхнем ящике стола. Но у тебя он практически полный.

— Не бери в голову, — отмахнулась я.

И тут меня осенило. Чтобы убедиться, что такого просто не могло случиться, я направилась к столу Лайзы.

— А вот и ты! — воскликнула она. — Наконец-то!

— Мерседес у себя?

— Она ушла сегодня пораньше.

Я нахмурилась.

— Искала меня?

Лайза фыркнула.

— Всю вторую половину дня.

— Да, мне пришлось отъехать…

— Не важно. Она просто взяла то, что ей было нужно, с твоего стола.

— Что? — Но разумеется, я знала что. Этого-то я и боялась.

— Рукопись.

Сердце у меня упало.

— «Разрыв»?

— Не знаю, как она называется. Но Мерседес чуть не на час заперлась в кабинете с этой рукописью.

— И каково ее мнение?

— Понятия не имею.

Может, книга Мерседес не понравилась. Собственно, скорее всего не понравилась. Странная книга. Не по профилю «Кэндллайт».

— Думаю, она взяла рукопись с собой, — добавила Лайза. — Если тебя это порадует.

Не порадовало.

16

По дороге домой я репетировала речь, с которой намеревалась обратиться к Флейшману. Разумеется, не вслух. Никто бы в метро и не обратил внимания на конторскую крысу, что-то бормочущую себе под нос, но я еще гордилась тем, что со стороны выгляжу психически здоровой.

Я не собиралась ни визжать, ни ругаться. Хотела излучать спокойствие и здравомыслие, чтобы никто не спутал меня с неуверенной в себе, нервной, чокнутой Ренатой. Да, она была выдуманным персонажем, но за один день стала для меня совершенно реальной, будто слабоумная сестра-близнец, которую я пыталась избегать всю жизнь, а она взяла и где-то раздобыла номер моего сотового телефона.

Одна мысль не давала мне покоя: а если «Разрыв» понравится Мерседес? Когда я читала это чудовищное сочинение, мне казалось, что передо мной не роман, а некая история, которую рассказывает непосредственный участник событий. И каждое из этих событий выставляло меня на посмешище. Теперь, прокручивая рукопись в памяти, я пыталась понять, как воспримет эту книгу заведующая редакцией «Кэндллайт букс», которая и определяла политику издательства. Где место этой книги в нашей издательской вселенной? В «Почерке мастера»? Флейшман в авторах бестселлеров не числился. Вообще не числился в авторах. Серия «Девушка в городе»? Он не был девушкой. И «Разрыв» определенно не укладывался в традиционные рамки жанра любовного романа.

Вывод особенно грел мне душу. Флейшман полагал себя экспертом по части любовных романов. Читая их четыре месяца кряду и посетив одну конференцию мастеров, он видел себя экспертом. Но посмотрите! В первой же своей попытке встроиться в этот жанр он сочинил оскорбляющую мою честь и достоинство историю о том, как мужчина избавляется от умной женщины ради богатой сексапильной блондинки.