Впрочем, операция – чепуха! На свете есть отец, дочь – вот что главное в жизни. И еще Константин, сидящий на стуле возле нее.

Боже мой, подумала Флоренс, он ведь не спал всю ночь! Он, наверное, неимоверно устал!

Она с нежностью смотрела на него.

Константин сидел в одной рубашке, пиджак аккуратно свешивался со спинки стула так же, как и галстук. Волосы его слегка растрепались. Скрестив на груди руки и свесил голову, он дремал в неудобной позе. Лицо его разгладилось, мышцы расслабились, длинные ресницы отбрасывали на осунувшееся лицо тени.

И тем не менее он казался помолодевшим на добрый десяток лет!

Флоренс не могла отвести от него взгляда.

Вдруг она подумала, что впервые видит мужа спящим. И неудивительно, ведь они ни разу не спали вместе в общепринятом смысле этого слова!

Она прикрыла глаза, наверное, чтобы воскресить в памяти минуты их близости двухлетней давности. А может, услышав, как тихонько приоткрывается дверь, просто инстинктивно опустила веки. Не хватало еще, чтобы ее застали за разглядыванием собственного мужа.

С другой стороны, она все еще пыталась вспомнить, что же произошло между ними минувшей ночью.

Константин, слава Богу, так и не проснулся, поэтому не мог увидеть смятения в ее глазах.

Внезапно он шевельнулся во сне, словно почувствовав, что в палату кто-то вошел. Флоренс уловила его движение, но не открыла глаз, наслаждаясь тишиной и спокойствием и представляя, как он потягивается со сна.

– Она еще не просыпалась? – шепотом спросила его женщина, и Флоренс узнала голос оперировавшего ее хирурга.

– Нет, только пару раз что-то пробормотала. – Константин зевнул. – Я и сам как-то незаметно заснул.

– Поезжай домой, – все так же тихо сказала доктор Мэйсон. – Когда она проснется, я тебе позвоню. Ты только не волнуйся, с ней все будет в порядке.

– Я и не волнуюсь. Что ты! Просто я обещал Флоренс не покидать ее и собираюсь сдержать слово. Мне это совсем не трудно.

Флоренс почувствовала раскаяние. Ей не следовало требовать от него таких жертв. Ему надо было хорошенько выспаться, а она… Она поступила как эгоистка. Но как же теперь вмешаться в их разговор, ведь она так убедительно изображает, что спит…

Ее размышления были прерваны словами Константина:

– И вообще, почему бы тебе самой не поехать домой и не выспаться. Ты ведь знаешь, я не хуже тебя сделаю все, что потребуется. Так что нет никакого смысла нам обоим оставаться тут. Я-то, так или иначе, никуда не уеду.

– Ты уверен, что тебе не потребуется моя помощь? – засомневалась доктор Мэйсон.

– Конечно. И… спасибо тебе, Оливия, – потеплевшим голосом добавил Константин.

Через секунду дверь мягко закрылась.

Оливия! Флоренс с трудом поверила собственным ушам. Вот оно что! Доктор Мэйсон, коллега Константина, и была его любовницей, той самой Оливией, в которую он влюблен с давних пор!

8

Утром Флоренс по-новому взглянула на вошедшую к ней доктора Мэйсон. Теперь-то ей все было известно!

Накануне, когда эта женщина вышла из палаты, Флоренс еще долго притворялась спящей.

Константин беспокойно расхаживал взад-вперед, но даже это не могло вывести ее из оцепенения. Ей сделала операцию его любовница!

В своих мыслях она почему-то представляла себе Оливию этакой смазливой пухленькой бабенкой с крашеными волосами. Именно такими показывали разлучниц в кинофильмах, о таких она читала в слезливых дамских романах.

Такой она видела эту страдалицу около инвалидного кресла мужа, навсегда оставшегося калекой после автокатастрофы.

Но Оливия Мэйсон, высокая брюнетка с горделивой осанкой, являла собой совсем другой тип женщины.