Но Оливия Мэйсон, высокая брюнетка с горделивой осанкой, являла собой совсем другой тип женщины. К тому же была опытным хирургом, с мнением которого Константин явно считался. Флоренс вдруг подумала, что было бы много лучше, если бы Оливия оказалось той недалекой женщиной, которую она придумала два года назад…

Наконец Флоренс очнулась от забытья. Константин сразу же бросился к ней. Она уверила его, что чувствует себя прекрасно и никакого повода для беспокойства нет.

Флоренс твердо решила молчать о том, что слышала ночью. Ей было стыдно за свою минутную слабость, заставившую ее просить Константина побыть рядом, поэтому сейчас она намеренно говорила с ним ровным тоном. Боже праведный, надо же быть такой дурой! Если бы Александрина ее предупредила, если бы только намекнула…

Константин склонился к ней, встревоженно всматриваясь в лицо Флоренс. И ей далеко не сразу удалось уговорить его поехать домой и отдохнуть.

И вот теперь Оливия, посвежевшая и раскрасневшаяся от быстрой ходьбы, вошла в ее палату.

Она обязана наведаться ко мне после ночной операции, подумала Флоренс. Это ее профессиональный долг. Флоренс изо всех сил старалась, чтобы ее голос звучал ровно, она ничем не хотела выдать своих чувств. Но мысли помимо ее воли постоянно возвращались к тому, что она узнала ночью.

Они были коллегами, значит, Константин мог проводить с Оливией сколько угодно времени, отсюда и его частые отлучки из дому.

Нет, он не обманывал Флоренс, не кривил душой – он действительно уезжал в свою больницу!

Теперь все встало на свои места.

Интересно, что думала о ней Оливия? Какой представляла себе женщину, с которой по необходимости связал свою судьбу Константин? Вчера в смотровом кабинете он открыто называл ее, Флоренс, своей женой…

Оливия Мэйсон приступила к осмотру, мягкими чуткими пальцами прощупывая ее живот.

– Осложнений, думаю, не предвидится, – произнесла она. – К концу недели вы, наверное, сможете покинуть больницу.

Закончив осмотр, она осторожно укрыла Флоренс одеялом.

Только через неделю? – мысленно ужаснулась молодая женщина.

– И когда же я смогу приступить к работе?

– Как только я тебе разрешу, – послышался от двери уверенный голос Константина, предвосхитивший ответ Оливии.

Флоренс повернула к нему голову.

Константин стоял на пороге палаты, широко расставив ноги и заложив руки за спину.

– Я только хотела спросить…

– Я знаю все, о чем ты хотела спросить, Флоренс. Надеюсь, вопрос исчерпан? – Кивнув Оливии, он решительным шагом подошел к кровати Флоренс. – Послушай, что я тебе скажу. Ты сможешь снова заняться делами только тогда, когда я решу, что ты для этого хорошо себя чувствуешь. Я достаточно ясно излагаю свои мысли?

Константин немного помолчал, давая ей возможность обдумать его слова, потом продолжил:

– Ну так вот. Сегодня утром я позвонил твоей помощнице Виктории. И она уверила меня, что отлично управится в магазине…

– Ты… ты не имел права! – возмутилась Флоренс. – Почему ты вмешиваешься в мои дела?

Она попыталась сесть на кровати, но, застонав, медленно опустилась на подушки.

– А я считаю, что у меня есть на это право, – возразил ей Константин с присущей ему непреклонностью. – Ты упускаешь из виду, что магазин находится в принадлежащем мне доме.

Гнев ударил в голову Флоренс, на минуту заставив забыть о боли.

– Ах вот что тебя волнует! Наконец-то я все поняла! Не стоит так беспокоиться, Константин! Я выкупила магазин, выкуплю и весь дом, дай только время!

– Но ведь сейчас, сию секунду, ты не можешь это сделать.