Она с отвращением оттолкнула Джеймса и вскочила на ноги. Желание переросло в бешеную злобу.

– Так вот в чем дело! – в ярости бросила она. – Сеанс ускоренной терапии для больного мужского самолюбия! – Дрожащими руками она лихорадочно принялась приводить себя в порядок. Когда Джеймс попытался обнять ее, стремительным жестом указала ему на дверь.

– Роуз, – прерывающимся голосом проговорил он, пытаясь, поймать ее руку. – Пожалуйста, ты все не так поняла.

Она немного успокоилась.

– Сама виновата, – горько сказала Роуз. – Не надо было приглашать тебя сюда. – Она смахнула злые слезы. – Я, дура, решила, что мы спокойно поговорим, как взрослые люди. А ты воспринял мое приглашение как сигнал к действию. Я же просто хотела вспомнить старые добрые времена. – Конец фразы она произнесла на шотландском диалекте.

Джеймс отпустил ее и выпрямился.

– Я всего лишь мужчина, Роуз. И мне необходимо было знать, понимаешь ли ты это.

– Теперь знаешь, – слабым голосом ответила она. – Твой эксперимент удался. Надеюсь, твое больное самолюбие наконец удовлетворено.

Он улыбнулся знакомой, такой обворожительной улыбкой.

– Не то ты говоришь, Роуз. Но если я пообещаю не приближаться к тебе ближе, чем на метр, мы сможем поговорить и выпить кофе?

Роуз посмотрела на него, не зная, что ответить, потом глубоко вздохнула.

– Хорошо, – с наигранным спокойствием произнесла она, – поговорим. О разводе.

– А если я не хочу развода?

Роуз замерла, потом нервно провела рукой по растрепавшимся волосам.

– Не начинай снова, Джеймс. Хочешь ты развода или нет, сейчас уже неважно. Главное, его хочу я.

Спокойная улыбка Джеймса заставила Роуз стиснуть зубы.

– Не могла бы ты объяснить мне, дорогая, что заставило тебя ждать столько лет?

И что он имел в виду? – размышляла Роуз, вновь и вновь взбивая подушку. Сегодня вечером они должны были поставить жирную точку в своих отношениях.

Роуз провела воскресенье в одиночестве и напряженном ожидании, что Джеймс заявит о себе. Что значило «дам о себе знать», Роуз поняла только в понедельник после обеда. Служащий цветочного магазина принес ей огромный букет весенних цветов.

Записка, прилагающаяся к букету, гласила: «Спасибо за прекрасный вечер. Дж. С».

– Полагаю, Дж. С. – это и есть старый приятель из университета, – с озорным блеском в глазах заметила Бэл. – Неплохо, неплохо. Вы явно прекрасно провели время вдвоем.

Роуз, улыбаясь, кивнула и отнесла цветы наверх, в квартиру. Слава богу, остаток дня прошел в хлопотах, и она могла на время перестать думать о Джеймсе. Но вечером, когда Роуз проверяла новые поступления по каталогу, в квартире зазвонил телефон.

Опасаясь, что это снова неизвестный, она ждала, пока не услышала голос Джеймса, наговаривавшего сообщение на автоответчик. Только тогда Роуз взяла трубку.

– Как ты сегодня? – спросил Джеймс.

– Устала. В магазине было много работы. Знаешь, я потеряла номер твоего мобильного и не смогла поблагодарить тебя за цветы, – соврала она.

– Маленький знак внимания. Ты, конечно, понимаешь, почему не розы? Ах, да! Ты, наверное, и моего домашнего адреса не знаешь. Возьми ручку – я диктую. – Он продиктовал ей номер домашнего и мобильного телефонов, а также адрес в Лондоне. – Постарайся не потерять. Если что случится, звони мне прямо в банк.

– Не думаю, что воспользуюсь твоим предложением. Все будущие контакты будут осуществляться только через адвоката, – сухо заметила Роуз.

Джеймс рассмеялся.