Сначала я осветил фонарем Эррола, а затем его жену. Я вздохнул, ощущая внутри тянущую боль. Мне вспомнилась Мария и ее теплое отношение к брату. Когда он был подростком, маленький Дэймон называл его «дядей».

Роговицы глаз Брайаны были совершенно мутными, словно из-за катаракты. Рот ее был раскрыт, нижняя челюсть отвисла. Эррол выглядел точно так же. Мне тут же вспомнилась семья, которую казнили в Сильвер-Спринг. С каким же сортом убийц мы столкнулись на этот раз? Почему они убили Паркеров?

Брайана лежала раздетая до пояса, в расстегнутых джинсах, открывавших красные трусы, но других предметов ее туалета в комнате я не увидел.

Я задумался над этим: неужели убийца забрал ее рубашку и куртку? А может, после убийц, здесь побывал кто-то еще? Может быть, над Брайаной надругались после ее смерти? Кто? Сам убийца?

Лицо Сэмпсона выражало то же недоумение и озабоченность:

— Непохоже на передозировку наркотика, — уверенно заявил он. — Эти двое явно умерли в муках.

— Джон, — наконец, тихо произнес я. — Считаю, что их отравили. Возможно, все было задумано именно так, чтобы доставить им страдания.

Я связался с Кайлом Крэйгом и рассказал о Паркерах. Разгадана ли нами часть преступления в Сильвер-Спринг? Был ли еще один убийца, находящийся на свободе?

Глава 14

Экстренно проведенная аутопсия подтвердила мои предположения: Эррол и Брайана Паркер были отравлены. Большая доза анектина, принятого внутрь, вызвала быстрые сокращения мышц, приведшие к остановке сердца. Яд был подмешан в бутылку кьянти. Брайана Паркер после смерти подверглась половому надругательству. Вот это ужас!

Мы с Сэмпсоном потратили еще пару часов, разговаривая с местными жителями, обитавшими в заброшенных домах на Первой авеню. Никто из них не признался в знакомстве с Эрролом или Брайаной. Однако никто не заметил и посторонних, появлявшихся возле того дома, где скрывались Паркеры.

Наконец, я отправился домой, чтобы хоть немного выспаться, но едва добрался до кровати, как сон куда-то улетучился. Поворочавшись, я оделся и около пяти утра побрел вниз по лестнице. Меня снова терзали мысли о Кристине и маленьком Алексе.

На холодильнике оказалась очередная записка Наны. На этот раз — отрывок из стихотворения: «О белой коже не мечтая, она хотела смуглой быть…» Я вынул из холодильника бутылочку пива «Стюарт» и пошел прочь из кухни. Однако строчка, глядевшая на меня с дверцы, продолжала вертеться в голове.

Я включил телевизор и сразу же выключил его. Потом сыграл на рояле «Схожу с ума по тебе» и кое-что из Дебюсси. Я выбрал «Лунный свет», потому что именно эта мелодия напоминала мне о тех временах, когда все у нас с Кристиной складывалось замечательно. Я представлял себе, как можно было бы снова наладить наши отношения. Я старался быть рядом с ней каждый день, с тех пор как она вернулась в Вашингтон. Но она постоянно отталкивала меня. Наконец, глаза мои наполнили слезы, и я смахнул их. Ее больше нет. Теперь тебе придется начинать все заново. Только я уже не был уверен в том, что смогу это сделать.

На веранде заскрипели старые половицы.

— Я слышала, как ты играешь «Лунный свет». Должна признаться, что у тебя неплохо получалось. — В дверях стояла Нана, держа в руках поднос с двумя аппетитно дымящимися кофейными чашечками.

Она протянула мне одну из них, и я с благодарностью принял ее. Затем бабуля уселась в старое плетеное кресло-качалку возле рояля и отхлебнула маленький глоток кофе.

— Растворимый? — попытался поддеть я Нану.

— Если в моей кухне ты когда-нибудь обнаружишь хоть одну баночку растворимого кофе, я подарю тебе весь дом.