Грейс протянула руку хирургу:

– Я Грейс Уэсли.

– Ренни Ньютон.

– Спасибо вам, доктор Ньютон.

После того как женщины пожали друг другу руки, Ренни протянула Орену пакет с окровавленной отверткой:

– Кроме меня, ее никто не касался.

Затем она сунула руки в карманы халата и перешла к делу:

– Рана глубокая. Поражена правая почка. Я ее подштопала, надеюсь, что она заживет без плохих последствий для пациента.

– Он потерял много крови? – спросил Орен. Ренни кивнула.

– Как только я нашла источник кровотечения – перерезанную артерию, я смогла направить поток крови опять к почке. В противном случае он мог этой почки лишиться или умереть от потери крови.

Если бы они ждали Шугармена, Вик мог и не выжить – вот что она им говорила. Орен спросил, когда они смогут увидеть Вика.

– Если хотите, прямо сейчас. Следуйте за мной. Они пошли за ней. Грейс, вероятно, почувствовала скрытую враждебность в их отношениях. Она вопросительно взглянула на него и одними губами спросила:

– Что происходит?

Орен покачал головой. Позднее он объяснит ей все тонкости ситуации. Тогда она поймет, почему он разговаривал с докторшей вежливо, но холодно.

Ренни провела их в реанимационное отделение.

– Он все еще под наркозом, и должна предупредить, выглядит он неважно. Что-то случилось с его лицом.

– Он упал плашмя. – Доктор Ньютон остановилась и взглянула на Орена расширенными глазами, в которых было больше чувства, чем она позволяла себе выказать до сих пор. – На него напали сзади, – объяснил он. – Вероятно, когда нападавший его отпустил, Вик потерял сознание и тяжело грохнулся лицом об пол. Так его и нашли санитары. – Ему стыдно было признаться, что рана на подбородке Вика – его работа.

– Ортопед сделал рентген его лица, – сказала она. – Там ничего не поломано, но… увидите сами.

Она жестом пригласила его в одну из палат. Грейс, более смелая, чем Орен, направилась прямо к постели, взглянула на Вика и расплакалась. Орен держался сзади, но и он увидел достаточно и, не сдержавшись, выругался вполголоса.

Вик лежал на левом боку. Правая сторона его лица, та, которая была видна, страшно распухла, вся в кровоподтеках. Его было практически невозможно узнать. Оба глаза закрыты. Правый глаз он бы открыть и не смог, так все вокруг затекло. К губе приклеена дыхательная трубка. Ранка на подбородке казалась пустяком в сравнении с остальным, но именно при виде ее Орен поморщился.

– Мы даем ему антибиотики через капельницу, чтобы избежать инфекции, но пока нет никаких признаков поражения кишечника, что очень осложнило бы ситуацию, – объяснила доктор Ньютон, снова перейдя на отстраненный тон. – У него катетер. Сначала в моче была кровь, но сейчас моча очистилась.

– Это хороший признак? – спросила Грейс.

– Определенно. Сердце у него сильное, пульс ровный. Мы внимательно следим за давлением. Уберем респиратор, как только больной придет в сознание. Разумеется, мы дадим ему болеутоляющее. Он в хорошей физической форме, это помогло ему выжить, поможет и поправиться. Еще несколько дней он пролежит в реанимации, под моим неусыпным контролем, но прогноз благоприятный.

Все трое молча смотрели на Вика еще пару минут, потом доктор Ньютон попросила их выйти.

– Не надо ли кого известить? У него есть семья? Мы не знали, надо ли кому-нибудь позвонить.

– Вик не женат, – сказала Грейс, опередив мужа. – И семьи у него нет.

Руки доктора Ньютон снова исчезли в карманах халата, причем так глубоко, будто она пыталась кулаками порвать швы.