– Похоже, да.

– Могу я задать вопрос? – Он безразлично пожал плечами. – Что именно вам во мне не нравится?

Он поерзал в кресле.

– Почему вы так решили? Все в порядке.

– Вы невзлюбили меня с самого начала. Почему? – настаивала на своем Ренни.

– Почему бы вам просто не рассказать мне, что у вас на уме, доктор Ньютон? В чем вам надо было разобраться?

– В тот день, когда хоронили Ли Хоуэлла, я получила букет роз. В букете была карточка.

Она открыла сумку и достала полиэтиленовый пакетик, внутри которого лежала белая карточка. Это была вторая улика, которую ей в этот день пришлось держать в руках.

Уэсли взял у нее пакетик, взглянул на карточку, прочитал единственную строчку, но не проявил ожидаемой реакции. По сути дела, он вообще никак не прореагировал. Выражение его лица не изменилось.

– Очевидно, и этим я вас не удивила.

– Я не знал, что она была прислана с букетом роз в день похорон Ли Хоуэлла.

– Но карточку вы узнали? Откуда вам было про нее знать? Она ведь… – Она замолчала и с ужасом взглянула на него. – Вы не только наблюдали за моим домом, вы его обыскали? Я не ошиблась?

– Не я лично.

Она отпрянула, будто ее толкнула невидимая рука.

– Вик!

Уэсли промолчал.

Она опустила голову и уставилась на свои руки, которые не брал никакой крем. Кожа была профессионально сухая от частого мытья антисептическим мылом.

Вик был в ее доме, копался в ее ящиках, рассматривал ее вещи. Когда? До или после того, как они познакомились? Хотя какое это имеет значение. Они вторглись в ее личный мир. Хуже того, это сделал Вик.

После короткой, но напряженной паузы она подняла голову и взглянула на Уэсли:

– Эта карточка от Лозадо. Он лично доставил розы. Залез в мой дом и оставил их там.

– Откуда вы знаете?

– Он мне сказал?

– Сказал?

– Он мне несколько раз звонил. Я настаивала, чтобы он оставил меня в покое, но он продолжал звонить.

– И что говорил?

– Прочитайте надпись на карточке, детектив. Он влюбился в меня во время суда. Постоянно таращился на меня, не сводил глаз, пока находился в зале. Многие заметили, это было так неприятно. По-видимому, он убедил себя, что я отвечаю на его романтические чувства.

– Из-за приговора?

– Скорее всего. Откуда мне знать? Он сумасшедший. Орен хмыкнул.

– Много чего можно приписать Лозадо, но он не сумасшедший. – Орен некоторое время смотрел на нее. – Почему вы сейчас мне об этом рассказываете?

– Боюсь, что это он убил доктора Ли Хоуэлла. Полагаю, он узнал, что начальником хирургического отделения сделали Ли, а не меня, вот он и убил его. Он сказал, что хочет расплатиться со мной за ту услугу, которую я ему оказала.

– Оправдав его?

– Его оправдало жюри из двенадцати человек. Он пожал плечами, изображая безразличие.

– Продолжайте.

– Это Лозадо рассказал мне, что вы наблюдаете за моим домом. Он тоже за мной следил. Он видел, что вчера вечером Вик проводил меня. Полагаю, Лозадо поехал за ним до того места, где вы прятались. Потом позвонил мне. Он с удовольствием сообщил, что мой новый друг – полицейский.

– Вик бы с этим поспорил.

– В смысле?

– Неважно. Почему вы не рассказали нам о Лозадо вчера, когда кричали на нас?

– Потому что я не хотела, чтобы вы утвердились в своих подозрениях.

– В каких именно? – спросил Орен.