— Лотерея не распределит капитана на боевую должность, — сказал Адика. — Он силен, обладает высоким болевым порогом, но не способен переосмыслить свои планы в кризисной ситуации. Лейтенант — совсем другое дело. Она не вооружена и не обучена, но все же обездвижила дикую пчелу достаточно надолго, чтобы забрать двух друзей по группе, одного в панике и другого, раненого, в безопасное укрытие.

— Да, — согласился Лукас. — Для нее это явно определяющий опыт.

— Что такое «определяющий опыт»? — спросила я.

— Опыт, который определит ее жизнь, — пояснил Лукас. — Именно поэтому улей разрешает подростковые игры. Лейтенант годами мечтала о вступлении в оборону. Это не должно было произойти при таких опасных обстоятельствах, но ее сегодняшние действия доказали, что она подходит для боевого поста.

В его голосе зазвучали странные эмоциональные ноты.

— Мы это поняли, и, что гораздо важнее, лейтенант наверняка поняла это сама. При каждом воспоминании о произошедшем сегодня это знание будет крепнуть, и ее восприятие повлияет на все результаты в лотерее. Если только тестирование не обнаружит, что она подходит для другой, более важной, роли в улье, ее мечта осуществится.

Его голос вернулся к обычному тону.

— Рофэн, дай капитану послать последний отчет командиру игры и друзьям, чтобы история о вражеском агенте разошлась на подростковом уровне. Этот отчет может включать запись моего звонка и изображения вашего появления, но ничего больше. Как только он будет отправлен, конфискуй все три инфовизора. Мы хотим стереть всю информацию об этом инциденте, а затем вернуть их владельцам.

— Принято, — ответил Рофэн.

— Теперь очевидцы в безопасности, и мы можем сосредоточиться на Элвине, — сказал Лукас. — Надо постараться захватить его живым. Существуют все шансы, что подходящее лечение поможет ему вновь стать полезным членом улья. Эмбер, пожалуйста, проверь местонахождение Элвина.

Я вышла из разума капитана и поискала злоумышленника.

— Он по-прежнему в одном квартале к западу от меня, но сейчас карабкается по лестнице. Не смог найти свидетелей внизу, и решил, что им, должно быть, удалось затащить раненого по лестнице на верхушку бака. Элвин думает, что получит огромное преимущество, борясь с ними в темноте. Он знает дорогу по подвесным проходам. Они — нет.

— В темноте у Элвина будет большое преимущество и перед нами, — хмуро сказал Адика.

— Я не пошлю людей преследовать цель на ненадежных подвесных тропах с одними только наручными фонарями, — ответил Лукас. — Где сейчас синяя группа?

— В лифтах, готова войти на нулевой уровень, — откликнулся Адика. — Половина на этаже. Половина — у одного из подвесных ходов.

— У тебя есть кто-то возле световой контрольной панели? — спросил Лукас.

— Я, — мрачно отозвался Илай. — Опять! Почему именно я всегда должен разбираться, как пользоваться странными системами контроля?

— Потому что ты хорош в этом, — сказал Лукас. — Илай, по моему сигналу ты включишь свет, и я объявлю захват.

Он помедлил.

— Давай!

Злоумышленник как раз добрался до верха лестницы, когда на потолке вспыхнул свет.

— Элвин шокирован и ослеплен, — передала я.

— Захват! — рявкнул Лукас.