— Не шутка, — подтвердил Форж. — Базз сказала, я должен объяснить тебе проблему с волосами, если альфа-группа начнет ерничать. В раннем детстве она видела убийство, и дикая пчела отличалась очень светлой шевелюрой. Инцидент подстегнул телепатические способности Базз, поэтому ее память нельзя перезапустить и некоторые ситуации пробуждают прежнюю травму.

— Если альфа-группа начнет острить по поводу светлых волос, я постараюсь быстро сменить тему, — пообещал Рофэн. — Знаю, нереально перезапускать память ударников после каждого неудачного опыта, но иногда мне хочется, чтобы после пожара, повредившего мои легкие, была возможность пройти перемотку. Дым заставляет меня нервничать. А что ты чувствуешь в отношении контейнеров и других малых пространств?

— До сих пор не замечал проблем, — ответил Форж.

Я проверила глубинные уровни его разума. Форж говорил чистую правду. Пока он не испытывал трудностей.

Рофэн потянулся и обхватил друга за плечи.

— Нужно время, чтобы убедиться в отсутствии последствий. Мы много лазаем по узким темным местам. Это может улучшить дело, но может и ухудшить.

Форж рассмеялся.

— Базз говорит, у нее есть пара творческих идеи на случай терапии, если мне понадобится.

Рофэн уронил руки.

— От этих идей меня дрожь берет.

Я увидела в уме Форжа мысль о намерениях Базз, поспешно вернулась в свою голову и открыла глаза. Затем встала и двинулась на юг по тропе вдоль ручья, наслаждаясь теплом парковых солнц. Я намеревалась немного посидеть на скамье под кленом, но смущенно остановилась, увидев там Гидеона.

Он уже заметил мое появление, улыбнулся и похлопал по скамье рядом с собой. Я поколебалась, но пошла к нему. Уже несколько дней я хотела обсудить кое-что с Гидеоном. Из трусости я все откладывала этот разговор, но сейчас время пришло.

Глава 40

Мы с Гидеоном немного посидели в тишине, потом я заговорила:

— Разве тактическая группа сейчас не работает?

— Работает, но мне семьдесят лет, — ответил Гидеон. — Я могу уходить с совещаний, как только устану или плохо себя почувствую.

— Так ты болен? — встревожилась я.

— Я почувствовал, что заболел, в тот момент, когда Лукас сказал, мол, мы должны провести оценку опасности каждого из сотен испытаний «Синего подъема», — сказал старый тактик. — И думаю, что внезапно поправлюсь, как только появится более интересная работа.

Я рассмеялась и перевела разговор на тему, которую хотела обсудить.

— Эта скамейка стояла тут во времена Клер.

— Да. Это было ее любимое место в парке, потому что здесь так тихо. Большинство людей любили сидеть в районе для пикников, пока дети работников играли в дальнем конце у озера.

Я обдумала услышанное.

— Все остальное в моем отделе отремонтировано или заменено, но скамейка нетронута. Я думала, что техники ее проглядели. Но все было не так, да? Это любимое место Клер, поэтому ее люди рассеяли здесь прах и попросили не трогать скамью.

Гидеон кивнул.

— Тебя это беспокоит, Эмбер?

— Нет. Я давно считаю, что эта часть парка принадлежит Клер. Ты упоминал о детях в отделе. Интересно, а у Клер были обязательные дети?

Гидеон потрясенно взглянул на меня.

— Да. У нее было двадцать пять обязательных детей.

Я сглотнула.

— Двадцать пять! Значит, она дошла до максимума по верхней границе.

Гидеон засмеялся.

— Вспомни, Клер была ульисткой. Официальное требование поступило на двадцать пятый день рождения.