— Прости.

— Тихо, Спархок! — лют приложила палец к губам.

Днем позже они добрались до плато. Как и говорила Флют, это был огромный зеленеющий сочной травой луг, окруженный синеющими вдали горами в белых снеговых шапках.

— Много времени понадобится, чтобы пересечь его? — спросил Спархок.

— Я не уверена… — отвечала Флют. — В прошлый раз я была пешком, а на лошадках, наверно, гораздо быстрее.

— Ты шла здесь одна и пешком? В стране троллей и огров? — недоверчиво переспросил Спархок.

— Да я никого из них и не видела. Увязался за мной один медвежонок, правда, но ведь он просто из любопытства. Потом мне надоело, что он все время топчется позади и я отослала его назад.

Спархок решил больше не задавать вопросов, потому что от ответов становилось еще непонятнее.

Травянистое плато, казалось, было бесконечным. Они ехали уже несколько часов, а далекие горы ни капли не стали ближе.

Когда солнце закатилось за горные вершины на западе, они разбили лагерь среди нескольких низкорослых сосен.

— Да, большая страна, — сказал Кьюрик, оглядываясь вокруг и поплотнее закутываясь в плащ. — Однако, здесь не жарко, когда спрячется солнце. Теперь я понимаю, почему талесианцы так любят меха.

Они стреножили лошадей, чтобы те не заблудились ночью и развели костер.

— Здесь, на лугу нет никакой опасности, — заверила Флют. — Тролли и огры не выходят из лесу, там им гораздо легче охотиться.

За ночь небо затянуло облаками, а к утру с гор задул холодный ветер, заставляя волноваться огромное травяное море. Они ехали весь день и к вечеру добрались до подножия гор, чьи далекие вершины были покрыты снегом.

— Этой ночью мы не будем разжигать огонь, — сказала Флют. — Гвериг может увидеть.

— А что, мы уже так близко? — спросил Спархок.

— Видишь там, впереди, ущелье?

— Да.

— На его верхнем конце находится пещера Гверига.

— Так почему же нам не направиться туда прямо сейчас?

— Вряд ли нам это подойдет. Невозможно прошмыгнуть мимо тролля ночью. Завтра мы дождемся пока взойдет солнце, а потом только поедем. Днем тролли обычно дремлют. По настоящему они никогда не спят, но когда в небе солнце они бывают менее бдительны.

— Ты, кажется, немало знаешь об этом?

— А это не так уж сложно узнать, если знаешь у кого спросить. Сделай Сефрении чаю и горячего супа. Завтра ей придется трудно, нужно чтобы она восстановила силы.

— Но по-моему достаточно тяжело сделать суп горячим без огня.

— О, Спархок, я знаю это. Я может быть маленькая, но не глупая. Сложи перед палаткой горку камней. Об остальном я позабочусь.

Недоуменно ворча себе под нос, Спархок выполнил указания Флют.

— Теперь отойди немного, — сказала девочка. — Я не хочу обжечь тебя.

— Обжечь? Как?

Флют тихонько запела, потом коротко взмахнула рукой. Спархок почувствовал, как от камней заструились волны жара.

— Какое полезное заклинание, — восхитился он.

Принимайся за стряпню. Спархок. Я не могу держать эти камни горячими всю ночь.

Все это как-то странно, думал Спархок, готовя суп и чай для Сефрении на раскаленных камнях. За последние недели он почти перестал думать о Флют, как о малом ребенке. Ее тон и манеры были вполне взрослыми, несмотря на то, что слова произносил детский голос, и она распоряжалась им: как хотела. Еще более странным было то, что он беспрекословно подчинялся ей. Сефрения была права, решил он. Эта маленькая девочка была одним из самых могущественных магов во всем Стирикуме.