— Она чуть не умерла. Безусловно, она не может заниматься, тем, о чем вы думаете, — прямо заявил Лукас, заставив Оливию покраснеть. — Я позабочусь о ней, поставлю ее на ноги. И я не прошу разрешения, Оливия, я говорю вам о том, что собираюсь сделать.

Оливия тяжело вздохнула и предприняла новую попытку.

— У вас на ранчо нет ни одной женщины. Кто будет купать ее, менять ей одежду? Я уже говорила со своей матерью о том, чтобы взять ее к нам в дом. Вы, конечно, должны понять, что ее нельзя отвозить на ранчо, — ее голос смягчился. — Она моя лучшая подруга, Лукас. Я знаю, как много она значит для вас. Я обещаю, что буду хорошо заботиться о ней.

Он напряженно посмотрел на нее:

— Ди говорила мне, что вы подруги, но…

— Лучшие подруги, — повторила Оливия. — Я ощущаю некоторое самодовольство, потому что я с самого начала считала, что вы прекрасно подходите друг другу.

Лукас прочистил горло.

— Думаю, что должен извиниться перед вами, Оливия. Я понимаю, что между нами никогда ничего не было сказано, но из-за моего поведения у вас и у всех других возникло впечатление, что я намеревался…

Она положила руку на его рукав.

— Не надо извиняться, Я очень ценю вашу дружбу, но никогда не хотела ничего большего. На самом деле и вы тоже. Кроме того, я люблю другого.

— Расскажите, — он поднял брови, — кто этот счастливчик?

— Луис Фронтерас.

— Черт побери! — удивленно произнес он и тут, же извинился:

— Простите. С ним все в порядке, не так ли? У меня столько проблем, что я забыл спросить.

— Он находится сейчас в гостинице Линдфора. Он почти поправился.

Лукас одобрительно кивнул. Он не мог винить Оливию, за ее выбор, хотя, по его мнению, Фронтерас не относился к тому типу мужчин, которые могли когда-либо вызвать ее интерес. Его взгляд стал суровым.

— Некоторые парни могут кое-что болтать о нем, хотя это не их дело. Я обязан ему стольким, что никогда не смогу расплатиться, и поэтому, если вам потребуется какая-нибудь помощь, вам нужно будет только обратиться ко мне.

— Спасибо, Лукас. — Она встала на цыпочки и поцеловала его в щеку. — Я буду помнить это. И я хорошо позабочусь о Ди.

Выражение его лица изменилось, и глаза упрямо сверкнули.

— Я знаю, что вы бы сделали это хорошо, но я не изменил своего решения. Я забираю ее с собой.

— Вы должны подумать о ее репутации, — раздраженно сказала Оливия. — Люди будут сплетничать.

Его улыбка была холодной.

— Если они не глупы, то не будут.

— Нет, будут. Вы не можете заботиться о ней таким образом.

Ее аргументы заставили его задуматься. Он собирался лично ухаживать за Ди, но то, что об этом мог узнать весь город, меняло дело. Он несколько изменил свои планы, но не передумал.

— Я понимаю, что вы бы позаботились о ней, но я хочу, чтобы она была со мной. Я найму женщину для этого. Старшая дочь Сида Акрэя будет рада помогать за деньги.

Он не только хотел, чтобы Ди находилась рядом с ним, но и желал иметь возможность контролировать ее контакты. В этом случае она узнает о том, что он сделал с Ручьем Ангелов, только от него самого. Когда он решит, что для этого настало подходящее время.

По выражению его упрямых голубых глаз Оливия поняла, что Лукас не собирался уступать. Он хотел видеть Ди Сван в Дабл Си, и, значит, она должна быть там. Что ж, думала Оливия, она желала, чтобы Лукас и Ди сошлись, и ее желание осуществилось. Но даже если Кохран наймет дочь Сида Акрэя для того, чтобы ухаживать за Ди, горожане все равно будут злословить, если Лукас и Ди не поженятся.