Все свидетельствовало, что он был в ужасном состоянии, и было сомнительно, что он вообще сколько-нибудь продержится. Но все, о чем он просил Повелителя Зверей — нет, проклятье, Ландатера, бога надежды Павла — о возможности нанести один точный удар, пока какой-нибудь дракон не разорвет его.

Большая часть сражения все еще происходила в небе, а он не мог больше пускать стрелы. Но периодически тот или иной из змеев Саммастера пикировал к земле, и он караулил, когда кто-нибудь приземлится.

* * *

— Стойте! — сказал Уилл, и люди, кравшиеся позади него, встали.

Он наклонился и удостоверился, что увиденное на полу было реальным. Там был глиф, который, без сомнения, сотворит какую-то неприятность, когда кто-то переступит через него. Сам по себе символ был совершенно невидимым, но кончик пальца Саммастера смазал вековую пыль и грязь, когда чертил на зеленом мраморе, и света, который Павел создал на конце своей булавы, чтобы осветить их путь, как раз хватило, чтобы обнаружить отпечаток.

— Рассеять? — спросил Огненные Пальцы.

— Нет, я все сделаю. Уилл послюнявил палец и потер край глифа, чтобы размыть его. Волшебство сразу же потекло из него, вонзаясь в палец как жало пчелы и заполняя коридор волной зрительных искажений.

— Отлично сработано, — улыбнулся Целедон.

Уилл пожал плечами.

— Это было не трудно. Как и другие ловушки. Я полагаю, что мы, наконец, достигли места, где Саммастер исчерпал вдохновение.

— Дай-то Серебрянная Леди, — сказал Сурини, — что вы правы.

Они пересекли отзывавшиеся эхом внутренние дворы, палаты и коридоры, все еще поражавшие совершенным мастерством и талантом эльфов, но холодные, пыльные и завешенные толстыми покровами паучьего шелка. Уилл задался вопросом, не захватили ли случайно строители пауков и жуков, когда прибыли в это отдаленное и пустынное место.

Как предположил Павел, противники повелителей драконов спроектировали цитадель так цитадель, чтобы помешать змеям перемещаться внутри. По большей части она была просторной и проветриваемой, но в определенных ключевых местах путь проходил через узкие участки: тесные дверные проемы, маленькие коридоры, и многократные повороты.

Увы, эта предосторожность не сдержала владык драконов, поскольку, как и снаружи, пол был усыпан костями, хрустевшими под ногами неосторожно ступивших исследователей. Уилл подумал, что осаждавшие прорвались почти к самому сердцу бешенства прежде, чем последние выжившие эльфы наконец остановили их.

Комплекс был настолько большим, что он задумался, откуда захватчики знали, каким путем идти. Вероятно, они имели в проводниках магов уровня Рваного Плаща. Безликий колдун в темном капюшоне и многослойной одежде применил заклинание, которое, как он утверждал, позволило ему различить источник исключительной мощи, находившийся по направлению к центру цитадели.

Поэтому они направились туда, куда указала им его рука в перчатке. Уилл шел впереди, чтобы искать ловушки, пока во мраке не нарисовались две огромные фигуры. Он затаил дыхание и сразу замер.

Впереди была изрядных размеров комната с высоким сводчатым потолком. Пара змеев или змееподобных существ сидела там без движения. Они были маленькими по сравнению с истинными драконами, но все же огромными по сравнению с людьми или, видел Брандобарис, полуросликами, и они преграждали путь к дверному проему в дальней стене. Где-то дальше в проходе колебался и мерцал свет, вначале красный, потом зеленый, после фиолетовый. Цвет менялся каждую секунду.

— Они не двигаются, — сказал Дживекс, паря рядом с Тэганом. — Я не чувствую их запаха и не слышу дыхания. Возможно, они мертвы.

— Я подозреваю, что нет, — сказал авариэль. — Полагаю, что если стражи — живые существа, эльфы — или, вероятно, Саммастер сделали их нечувствительными к разрушительному воздействию времени, погрузив в спячку.