Она выдохнула сквозь зубы.

— Нет, спасибо. У меня уже была пара драконов на службе, пока они не сошли с ума, не убили и не съели несколько хороших воинов и не улетели неизвестно куда.

— Надо же! А я предлагаю вам несколько драконов, невосприимчивых к бешенству, с драколичем во главе. Они будут служить вам до Фестиваля Луны. При разумном управлении времени более, чем достаточно. В дополнение ко всему этому, я даю вам своё слово, что в новом Фаэруне неживые драконы оставят вас и ваши владения в покое. У них будет весь остальной мир в качестве империи. Они как-нибудь обойдутся без этого унылого куска льда.

— Интересное предложение, — сказала Ираклия. — Что ты просишь взамен?

— Одну маленькую услугу, — сказал лич. — В ближайшие пару месяцев на Великом Леднике могут появиться чужеземцы.

— Что за чужеземцы?

— Хотел бы я знать. Это могут быть металлические драконы, люди или кто-нибудь ещё. Но кем бы они ни были, я хочу, чтобы их нашли и убили.

— Зачем? Что в них такого?

— Это на благо драконов, Высочество. И на благо вас, ваших амбиций и желаний вашей богини. Неужели необходимо знать больше?

Секунду подумав, жрица сказала:

— Нет, большего знать не нужно.

* * *

За прошедшие годы Ираклия поняла, что арктические дварфы — смелый и упрямый народ. Поэтому, наблюдая со стены, как драконы загоняют группу румянолицых пленников во двор, жрица получала огромное удовольствие. Некоторые из побеждённых Инугаалакурит шли с гордо поднятой головой даже в таком безысходном положении. Большинство же, объятые ужасом, излучаемым драконами, сжались и раболепно повиновались приказам. Упиваясь производимым страхом, белые драконы периодически толкали дварфов или тыкали когтями, заставляя пленников подпрыгивать.

Но радость Ираклии мгновенно сменилась злостью, когда один из драконов схватил визжащего дварфа зубами, пережевал его и проглотил.

— Прекратить! — прокричала Королева, мысленно отдав команду замку и стене измениться под её ногами и спустить вниз. Драконы взглянули на неё, как и на любого другого представителя их рода, — даже гелугоны «удостаивались» подобных взглядов — ей в ноздри ударил терпкий аромат. Она уставилась на Зетриндора.

Если белые и были страшными, то их командир-драколич был просто ходячим кошмаром. Он был больше всех остальных, тело было местами в дырах, сквозь которые виднелись белые кости, а кое-где ещё оставалась тонкая кожа, поверх которой местами остались серые, белые и голубые чешуйки. В каждом его движении сквозила могучая сила. Запах живых белых драконов смешивался с вонью гнили и разложения, а его пустые серебристые глаза светились острым умом, чего его подчинённым всегда не хватало. Эти глаза уставились на жрицу с нескрываемой неприязнью.

— Усмири своих подчинённых, — сказала Ираклия. — Пока дварфы не сопротивляются, им нельзя причинять вред.

Зетриндор фыркнул.

— Мы набили твой замок толпами пленников. Одним дварфом больше, одним меньше — какая разница? Его родственники в деревне не узнают, что Ссалангэн перекусил им.

— Ты сделаешь это, потому что я тебе приказываю, — сказала Ледяная Королева. Ираклия отдала приказ окружавшим двор стенам, и те со скрежетом слегка сместились под звон сосулек, тем самым напомнив Зетриндору об их способности принимать любую смертоносную форму по желанию хозяйки. Несколько молодых белых тревожно переглянулись.

Зетриндор повёл своими жуткими рваными крыльями, что в человеческом понимании могло быть принято за пожатие плечами.

— Пусть будет по-твоему, но лишь до тех пор, когда у моих драконов будет, что есть.