Вейл вздохнул, как будто его возражение было очевидно.

— Десять месяцев — это ничто.

— Но у нас еще может получиться, — прошипела Морган. — И к тому времени, как мы закончим, люди никуда не денутся.

— Заткнитесь оба, — приказала Кира, заставляя себе сесть. Больше всего на свете она хотела остаться лежать, восстановиться после долгих недель операций, закрыть глаза и позволить всем проблемам исчезнуть, но она не могла. Она никогда ни от чего не отступала. Как бы Кира ни проклинала себя сейчас, она, сжав зубы, оттолкнулась от операционного стола и встала на ноги. — Заткнитесь, — повторила она. — Вы спорите, как мои сестры, и у меня сейчас нет на это настроения. — Дрожа от холода комнаты, она обернула вокруг себя простыню и подошла к одному из неповрежденных настенных экранов. — Мы доктора, черт побери. Так давайте вести себя подобающим образом.

— Мы были докторами несколько недель, — сказал Вейл. — По-моему, мы заслуживаем небольшой перерыв на жалость к себе.

— И только двое из нас врачи, — ехидно произнесла Морган. — И ты не являешься ни одним из них.

— Только двое из нас выяснили, что является лекарством от РМ, — парировала Кира, изучая мониторы. — Давайте, напомните себе, кто это был.

Морган фыркнула, но через мгновение гордо прошествовала к двери.

— Устрой маленький праздник жалости к себе, — сказала она Вейлу. — У меня много работы.

Она вылетела в коридор и захлопнула за собой дверь.

— Я восхищаюсь всеми, кто не боится возразить этой ведьме, — произнес Вейл, — но вполне вероятно, что на данный момент она является самым могущественным человеком в мире. Будь добра, выражайся культурно.

— Мне вечно это говорят, — ответила Кира, едва слушая. Она рассматривала широкий экран, составляя в своем сознании каталог информации и пытаясь найти в этом хаосе какую-то закономерность — некий последний рабочий рычаг, который сведет все воедино и поможет наконец разобраться в проблеме. — Что вы здесь видите?

— Всю твою жизнь в числах, — ответил Вейл. — Периоды клеточного распада, генетические последовательности, уровень кислотности, число лейкоцитов и образцы костного мозга…

— Ответ не здесь, — сказала Кира.

— Разумеется, не здесь.

Кира ощутила крошечную искру возбуждения, знакомый трепет медленно приходящей к ней отгадки.

— Но это наиболее доскональное биологическое исследование из всех, что я когда-либо видела. Здесь не только информация насчет меня, но и годы изучения Партиалов с вышедшим «сроком годности», здоровых Партиалов, людей, превращенных в подопытных, и так далее. В чем бы вы доктора Морган ни обвиняли, она невероятно тщательна в своей работе.

— Ты говоришь так, как будто это хорошая новость, — произнес Вейл, — но все, что ты сказала, только ухудшает наше положение. Морган — блестящий ученый, она собирала эти данные более десяти лет, но ответ все-таки не здесь. Если ты уже посмотрела везде и не можешь найти ответ на свой вопрос, значит, его не существует. Не существует лекарства от «срока годности».

Кира резко обернулась, ее глаза пылали энтузиазмом.

— Вы знаете, как я нашла лекарство от РМ?

— Захватив в плен Партиала и проведя над ним эксперименты, — сказал Вейл. — Что позволяет посмотреть на твое настоящее положение в довольно забавном свете.

Кира проигнорировала насмешку.

— Мы испробовали с РМ все, что Морган пробовала со «сроком годности», и натолкнулись на ту же стену: использовали все попытки, и все они оказались безуспешными.