Изменить размер шрифта - +
Она держала пергамент, готовая зачитать ингредиенты для моего самодельного целебного зелья, но мне не нужен был список. Я интуитивно чувствовала, что мне понадобится.

Я нашла куст выращенного в тесноте эверласса там же, где он и рос. Никогда раньше им не пользовалась и помедлила несколько мгновений, задумчиво разглядывая растение.

– Но Финли…

– Я знаю, Дэш. Знаю. Просто это…

Я не могла этого объяснить. Не могла выразить словами правильность этого чувства. Идея была полным безумием. Риском. Но в глубине души я понимала, что нахожусь на правильном пути.

Это растение могло действовать как яд из-за своей силы. Оно отравляло тело. Но что, если так происходило лишь тогда, когда ему не требовалось бороться с достаточно сильным недугом? Что, если бы настойку эверласса ввели в организм человека, отравленного ядом, разъедающим плоть и кровь?

Главным предназначением эверласса было исцеление. Иногда его целительных свойств не хватало, поэтому кто-то придумал способ сделать его более мощным. К сожалению, побочным эффектом при использовании выращенного в тесноте эверласса или при применении его не по назначению была… смерть.

Но сейчас я собиралась его применить по самому что ни на есть назначению.

– Богиня, помоги мне! – Я закрыла глаза и провела руками по растению. – Мне нужна помощь. Он один из твоих детей. Сколько листьев мне взять?

Я провела кончиками пальцев по листьям. Затем под ними, по стеблю. Ощущение нежности пронзило меня. Практически умиротворение.

Я вспомнила песню, которую пел Найфейн.

Не теряя ни минуты, я вбежала в дом и присела у изголовья кровати. Найфейн дрожал и был весь в поту. Хэннон выглядел мрачным. Это был очень плохой знак.

– Найфейн. – Я положила руку на его обнаженное плечо, покрытое шрамами.

Он вздрогнул.

– Финли, – выдохнул он.

– Мне нужно, чтобы ты спел ту песню. Песню эверласса, помнишь? Которую ты пел, когда мы собирали урожай? Мне нужно, чтобы ты спел эту песню для меня.

Его губы едва шевелились. Сначала голос звучал неуверенно, но по мере того, как прекрасная музыка находила развитие, голос Найфейна становился все сильнее.

– Насколько он плох? – спросила я Хэннона. – Насколько близок к смерти?

Брат медленно покачал головой. Хэннон не был уверен, но все выглядело не очень хорошо.

– Насколько агрессивен этот яд? – продолжила я.

– Невероятно агрессивен, – пробормотал Найфейн. – Он был создан для того, чтобы убивать быстро и жестоко.

Я склонилась над ним, оказавшись прямо перед его лицом.

– Ты знаешь, сколько листьев выращенного в тесноте эверласса можно использовать против такого ужасного и агрессивного яда? Твоя мать когда-нибудь упоминала об этом?

Его губы, такие полные и мягкие, растянулись в одухотворенной улыбке. Я помнила, как они целовали меня. Какими горячими были его поцелуи.

– Ты только что выяснила это сама, не так ли? – Его голос грохотал в груди, хотя звучал ненамного громче шепота. Я чувствовала его отголоски в себе, словно внутри у меня дрожала невидимая струна.

– Выходит, я права. – Я выдохнула. Затем указала на Сейбл. – Иди и спой эту песню кусту эверласса, выращенному в тесноте.

– Ты такая умная девочка, Финли, – продолжил Найфейн, протягивая руку. Я взяла ее: слишком теплая на ощупь. У него была сильная лихорадка. – Все это время я отчасти подозревал, что кто-то потихоньку посвящает тебя в мои семейные тайны. Нелепая идея, но все же…

– Он впадает в бред из-за лихорадки, – предупредил Хэннон.

Быстрый переход