Матиас показал Эрику стебель, чтобы тот убедился, что он все вытащил. Окровавленный стебель извивался в руках Матиаса, как огромная змея и тянулся к Эрику. Матиас бросил его в грязь и наступил на зеленого убийцу, как будто хотел показать, что он победил и растение повержено.

— Теперь нам нужна нитка и иголка, — сказал Матиас и посмотрел в сторону палатки.

— Подожди! — крикнул Эрик. — Еще не все. — Его голос дрожал, казалось, Эрику стоило неимоверных усилий произносить каждое слово. — Оно везде, — уже шептал Эрик. — В ноге, в плече, в спине. Оно двигается. Я чувствую. — Эрик действительно ощущал, что по всему телу под кожей ползало растение.

Матиас посмотрел на него и сказал:

— Нет, Эрик, не начинай. Надо зашить раны. — Он говорил очень тихо, и было видно, что он ужасно устал.

Эрик замолчал — сил на то, чтобы спорить и убеждать Матиаса, у него не было.

— Ты потерял слишком много крови, — добавил Матиас, пока шел к палатке за ниткой и иголкой.

Боль не утихала. На мгновение Эрику показалось, что он теряет сознание. Он осторожно лег на землю и закрыл глаза. Эрик ощущал пустоты, которые остались после того, как Матиас вытащил стебли. Они напоминали опустошенные норы, и именно в них был источник невыносимой боли. Эрик чувствовал, что его организм будто требует снова заполнить эти дыры, требует, чтобы растение вернулось.

Он слышал, как Матиас зашел в палатку, покопался там, потом вернулся. Но Эрик не пошевелился и так и лежал с закрытыми глазами. Перед глазами у Эрика все пестрило, на черном фоне появлялись то красные, то оранжевые круги, которые переливались всеми цветами радуги.

Эрик почувствовал, как Матиас нагнулся над ним и начал накладывать швы на рану на ноге. О том, что надо продезинфицировать нить и иглу, речи уже не было. Рана оказалась довольно большой, поэтому Матиас зашивал достаточно долго. Потом он осторожно отодвинул руки Эрика, прижимавшие скомканную футболку к груди, и принялся за остальные раны.

Боль не проходила и не уменьшалась. Эрик уже начал привыкать к этому ощущению, и оно стало меньше его беспокоить. К нему постепенно возвращалось то полусонное состояние, которое было до этой операции. У Эрика уже появилось знакомое чувство отстраненности, как будто он со стороны наблюдает за тем, что происходит с его телом.

Солнце уже взошло. Постепенно стало совсем тепло, и Эрик быстро согрелся.

Он слышал, что Стейси находилась где-то на противоположной стороне поляны. Ему показалось, что она избегает его, боится подойти ближе. Эрик открыл глаза и приподнял голову, чтобы посмотреть, что она делала. Он увидел, что Стейси подошла к рюкзаку Пабло, достала оттуда бутылку текилы и громко спросила:

— Кто-нибудь хочет?

Эрик покачал головой, и Стейси положила бутылку на место. Потом он услышал, как Стейси расстегнула внутренний карман рюкзака и что-то оттуда достала.

— Его звали Деметрис, — сказала она.

— Кого? — переспросил Матиас. Он на секунду отвлекся от ран и посмотрел на Стейси.

Она держала в руках паспорт.

— Пабло. Его настоящее имя — Деметрис Ламбракис.

Стейси показала паспорт Матиасу. Он отложил нитку с иголкой, вытер руки о джинсы, взял паспорт и несколько секунд рассматривал его, потом передал Эрику.

Фотографии на паспорте было, наверное, уже несколько лет. Пабло тогда был полнее, с коротко подстриженными волосами, в пиджаке и галстуке, как ни странно, с усами. На фотографии у него было такое выражение лица, как будто он изо всех сил старался не улыбаться, но это ему никак не удавалось…

Эрик заметил, что у него трясутся руки.