– И все же ты пошел за ними, – сказал Привратник, с восхищением глядя на Блюстителя Душ.

– Это был мой долг, – просто ответил Блюститель. – Так приказала Кренка-Анрис. И теперь мы должны снова войти туда. И мы должны пройти по их пути и использовать их мрачные тайны против них самих.

Блюститель встал на пороге и воздел руки. Из похожего на пещеру туннеля потянуло ледяным промозглым ветром, который взметнул многоцветный шелк одежд, раскинул их и поднял, поднял хрупкое тело эльфа. Кенкари уменьшался до тех пор, пока не стал таким же маленьким, как насекомое, которому он подражал.

Изящно взмахнув крыльями, Кенкари впорхнул в проем темного туннеля. Двое его спутников с помощью своей магии тоже поднялись в воздух и полетели вслед за ним. Их одежды ярко светились, освещая им путь, но, когда они достигли нужного им места, сияние угасло, сменившись бархатной чернотой.

Все трое неслышно вступили в застенки Незримых.

Оказавшись внутри, Кенкари приняли свой обычный облик и обрели прежний рост, разве только одежды их остались бархатно-черными, мягче по цвету, чем окружавшая их тьма.

Хранитель Душ остановился, оглянулся на своих спутников. Ему было любопытно – ощущают ли они то же, что и он. Судя по их лицам, да.

– Здесь таится великое зло, – тихо сказал Блюститель Душ. – Раньше на Арианусе я никогда такого не видел.

– И все же, – робко сказала Книжница, – оно кажется древним, словно оно было здесь всегда.

– Оно старше нас, – согласился Привратник. – Старше нашего народа.

– Как же нам с ним бороться? – беспомощно спросила Книжница.

– Как же нам с ним не бороться? – ответил Блюститель.

Он пошел к темному тюремному отсеку, направляясь к пятну света. Незримый, стоявший на ночной страже, только что ушел. Дневная стража принимала пост. Стражник взял кольцо с ключами и приготовился было к обходу камер, чтобы посмотреть, не умер ли кто из заключенных этой ночью.

Из темноты выступила фигура и заступила стражнику путь.

Незримый резко остановился и схватился за меч.

– Какого… – Он испуганно воззрился на выступившую из мрака фигуру и попятился перед идущим на него эльфом в черных одеждах. – Кенкари?

Незримый убрал руку с рукояти меча. Он уже оправился от испуга и потрясения и вспомнил о своих обязанностях.

– У Кенкари здесь нет власти, – резко сказал он, хотя и с надлежащим, по его мнению, почтением к столь могучим магам. – Вы обещали не вмешиваться. Вы должны соблюдать договор. Именем императора прошу вас удалиться.

– Договор, заключенный с его императорским величеством, нарушен, и не нами. Мы уйдем, когда получим то, за чем пришли, – спокойно сказал Блюститель Душ. – Дай нам дорогу.

Незримый выхватил меч, открыл было рот, чтобы позвать на подмогу, но Блюститель поднял руку, и Незримый застыл молча и неподвижно.

– Твоя плоть лишь оболочка, – сказал Кенкари. – И когда-нибудь ты ее покинешь. Ныне говорю я с твоей душой, что живет вечно и должна будет ответить перед предками за то, что свершила в жизни. Если ты не окончательно предался ненависти и черным стремлениям, помоги нам.

Незримого затрясло в муке какой-то внутренней борьбы. Он выронил меч и потянулся за связкой ключей. Безмолвно протянул ее Блюстителю Душ.

– В какой камере человеческая чародейка? Живые глаза Незримого показали на темный и с виду заброшенный коридор.

– Не ходите туда, – сказал он глухим, как эхо в пещере, голосом.