– Не ходите туда, – сказал он глухим, как эхо в пещере, голосом. – Туда придут они. Они приведут еще одного заключенного.

– Кто – они?

– Не знаю, Блюститель. Они пришли к нам недавно, – они говорят, что они эльфы, как и мы. Но это не так. Мы все это знаем, но не смеем ничего сказать. Чем бы они ни были, они ужасны.

– В какой она камере? Незримый задрожал, захныкал.

– Я… я… не могу…

– Слишком сильный страх. Я не могу говорить с его душой, – пробормотал Блюститель. – Все равно. Мы ее найдем. Что бы ни случилось, твое тело не будет ничего видеть и слышать, покуда мы не уйдем отсюда.

Блюститель Душ опустил руку. Незримый поморгал, словно только что очнулся от короткого сна, сел за стол, достал журнал ночного дежурства и с пристальным интересом стал его изучать.

Взяв ключи, Блюститель с суровым и жестким лицом пошел по темному коридору. Его спутники последовали за ним. Они шли неверным шагом, сердца их быстро колотились. Они дрожали от ледяного страха, пробиравшего их до костей.

В тюремном отсеке было зловеще тихо. Но внезапно эльфы услышали шаги и звук, как будто по полу волочили что-то тяжелое.

Из стены в противоположном конце появились четыре фигуры, словно порожденные тьмой. Они волокли пятого – вялое, безжизненное тело.

Все четверо выглядели как эльфийские солдаты. Но Кенкари могли проникать дальше, чем видел смертный взор. Хранители смотрели не на внешний вид – они искали души. Но здесь они не нашли ни единой души. И хотя они не видели змеев в их истинном обличье, Кенкари поняли, что то, что они видят, – Зло. Зло огромное, безымянное, древнее, как время, страшное, как конец света.

Змельфы почуяли лучезарное присутствие Кенкари и забыли о своем пленнике. Казалось, змельфов это забавляет.

– Чего ты хочешь, старый сучок? – спросил один. – Пришел посмотреть, как мы его прикончим?

– Может, ты пришел за его душой? – спросил другой.

– Не трать времени попусту, – рассмеялся третий. – Он вроде нас, у него нет души.

Кенкари не могли ответить. Ужас лишил их голоса. Они долго жили на свете, дольше, чем почти все эльфы, но они никогда не сталкивались с таким злом.

Или все же сталкивались?

Блюститель Душ огляделся, осмотрел тюрьму. Вздохнув, он заглянул в собственное сердце. И больше не нашел там страха. Только стыд.

– Отпустите патрина, – сказал он. – И уходите.

– Но ты же знаешь, что он собой представляет. – Змельфы были удивлены. – Может, ты не понимаешь, насколько он могуществен? Только мы можем справиться с такой магией. Лучше бы ты сам ушел – пока можешь.

Блюститель Душ стиснул хрупкие руки и шагнул вперед.

– Отпустите его, – спокойно повторил он. – И уходите.

Четыре змельфа бросили Эпло на пол, но не ушли.

Сбросив эльфийское обличье, они превратились в бесформенные тени. Остались только полыхавшие красным огнем глаза. Они стали надвигаться на Кенкари.

– Вы долго служили нам, – тысячью змеиных голосов прошипела тьма. – Вы славно нам служили. Это дело вас не касается. Эта женщина – человек, ваш злейший враг. Патрин же замышляет поработить вас и весь ваш народ. Уходите. Уходите прочь и живите себе спокойно.

– Ныне я вижу и слышу вас впервые, – сказал Блюститель Душ. Голос его дрожал. – Стыд мой велик. Да, я служил вам – из страха, непонимания и ненависти. Теперь же, узрев вас такими, как вы есть, узрев себя, я отрекаюсь от вас. Более я не слуга вам.