Изменить размер шрифта - +
Но это всегда. Этот проклятый кошмар был при нем с детства. Когда он начал дважды в неделю просыпаться, крича от ужаса, родители убрали Г. Ф. Лавкрафта с книжной полки и выбросили его драгоценную коллекцию комиксов от E. C. Comics. Это не помогло, сон остался с ним. Иногда он пропадал месяцами. Затем, когда Джэй думал, что избавился от него навсегда, возвращался во всем неистовстве, появляясь ночь за ночью. В этом году ему исполнится сорок пять, а сон был таким же живым, как в первый раз.

Всегда одно и то же: долгий путь через кошмарный лес, павильон метро в старом Нью-Йорке, бесконечный спуск под землю и под конец конусоликое существо на платформе. Иногда после пробуждения Джэй думал, что во сне было что-то еще, какие-то забытые части, но так ли это, ему знать не хотелось.

Джэй Экройд зарабатывал на жизнь частным сыском. У него было здоровое почтение к страху, который раз или два спас ему жизнь, но его нелегко было испугать, по крайней мере наяву. Но был у него один тайный страх: что однажды ночью он окажется на той платформе, конусоликое существо обернется, поднимет голову, завоет… а он не проснется.

«К черту извинения», – вслух сказал Джэй.

Он посмотрел на часы. Пять минут шестого утра. Нет смысла ложиться спать снова. Он должен быть в «Хрустальном дворце» менее чем через два часа. Кроме того, после одного из этих снов ничто, за исключением остановки сердца, не смогло бы его заставить снова закрыть глаза.

Джэй убрал постель, сложил простыни, одеяла и свое нижнее белье в корзину, чтобы при первой возможности отнести к стиральному автомату. Следующую неделю или две он будет спать на простынях «Хрустального дворца» столько, сколько будет продолжаться работа на Хризалис. Он отчаянно надеялся, что кошмар уйдет на какое-то время. Он полагал, что Хризалис вряд ли сильно испугается, узнав, что ее нового телохранителя мучает возвращающийся кошмар, настолько его ужасающий, что он мочится в постель. Особенно если она в постели, им увлажняемой. Джэй клеился к Хризалис уже несколько лет, но она не уступала его чарам. Он надеялся, что это его шанс. Тело ее такое живое. Сквозь прозрачную кожу видны кровь, струящаяся по венам, призрачное движение угадываемых мускулов, видно, как работают ее легкие под ребрами грудной клетки. И у нее великолепные сиськи, хотя бо́льшая часть их и не видна.

Он открыл окно, чтобы проветрить спальню, но воздух, поднимающийся по вентиляционной шахте в его квартиру на четвертом этаже в доме без лифта, был почти столь же зловонен, как и в комнате. Как следует вымочив себя в ванне на птичьих ногах, он вытерся пляжным полотенцем с вылинявшим изображением пингвина Опуса.

Джэй нашел чистые трусы в верхнем ящике комода. Черные носки во втором ящике. Затем подошел к платяному шкафу и осмотрел костюмы. Он обладал классным, по моде, помятым белым льняным костюмом, угольно-серой тройкой от братьев Брукс и синим с белой полоской костюмом из Гонконга, тщательно подогнанном по его фигуре. Все три предоставил ему Хирам Уорчестер. Хирам всегда настаивал, чтобы Джэй был получше одет. К нему будет больше уважения, обещал Хирам. Его заметят. Может быть, у него появятся девушки. Насчет девушек звучало соблазнительно, но у Джэя их не было. «Хирам, – объяснял он, – я частный сыщик. Сижу в припаркованных машинах и в закусочных. Щелкаю полароидом через окна мотелей. Подкупаю швейцаров и прячусь в кустах. Я хочу, чтобы меня не замечали. Если кто-то будет шить костюмы под цвет обоев в отелях «Холидэй-Инн», я куплю шесть штук». Но на каждое Рождество Хирам дарил ему еще один чертов костюм.

Похоже, будет жара. Джэй выбрал белую рубашку с короткими рукавами и пуговицами на воротничке, темно-коричневые слаксы под цвет волос и желтовато-коричневый блейзер.

Быстрый переход
Мы в Instagram