Итак, в шестнадцать лет – день рождения застал меня в дороге – я впервые отправился в путь по-настоящему самостоятельно, подгоняемый почти непреклонным повелением царя, с благословением матери в душе и луком со стрелами за плечами.

Почти всех мало-мальски пригодных верблюдов и мастодонтов забрали ради нужд войска, так что нам пришлось добираться до пастбищ на своих двоих. Мы шли скоро, хотя дорога заняла у нас почти две недели. Мы то топали по пыли, то месили грязь, в зависимости от погоды.

Когда знакомые края остались позади, а дорога впереди открылась навстречу неизведанному, мрачное настроение, тяготившее меня со дня смерти Лина, начало постепенно улетучиваться. Энкид тоже помогал в этом. Это был веселый, бодрый парень, который без перерыва шутил и травил байки, предвкушая приятные приключения, как в прошлом году. Иногда во время нашего двухнедельного путешествия нам везло, и мы попадали в гостеприимный дом, а порой приходилось спать под открытым звездным небом.

Мы услышали о льве день на пятый-шестой нашего путешествия, когда навстречу нам попался странствующий торговец, тянувший за повод осла, на спине которого в корзине ехал весь его нехитрый скарб, укрытый от дождя. Судя по его рассказам, стада, за которыми нам предстояло присматривать, постоянно редели, одного пастуха уже загрыз невероятно мощный и яростный зверь – лев, огромная кошка, которую благодаря какому-то колдовству не брало оружие.

Мы с племянником никогда не видели кошки больше домашней полосатой. Наверное, мы к тому же не обладали достаточно богатым воображением, потому нас вовсе не испугала весть торговца. Наоборот, нас все это заинтересовало – лев будет развлечением в нашей тоскливой работе.

Энкид в последние годы жил бок о бок со мной, так что насмотрелся случайных проявлений моей силы, чтобы иметь о ней хоть какое-то представление, – а о ней не имел даже приблизительного понятия никто ни в городе, ни в нашем поместье, ни даже сам Амфитрион. Как я уже говорил, на первый взгляд ничто не выдавало во мне моей тайны. В шестнадцать лет я уже понял, что никогда не буду выше среднего роста. Мои руки были еще маловаты для мужчины, запястья еще тонковаты, предплечья и плечи совершенно обычные, так что ничего, таящегося во мне, видно не было. Я даже еще не начал осознавать всей величины своей силы.

Среди немногих вещей, которые я взял с собой в ссылку, был колчан со стрелами и тяжелый лук, которые подарил мне на прощанье мой приемный отец. Тогда ни я, ни Амфитрион понятия не имели, что мне придется встретиться со львом и испытать их на нем. Лук было так тяжело натягивать, что только самые сильные мужчины могли стрелять из него более-менее прицельно. Он был изящен и красив, и я был уверен, что Амфитрион не отдал бы его мне, если бы сам, будучи человеком далеко не слабым, не обнаружил, что как следует не может из него прицелиться.

Несмотря на то, что Энкид и прежде проделывал эту долгую дорогу к пастбищам, он все равно умудрился сбиться с пути, когда мы были уже на подходе. Но через пару лишних дней мы с моим спутником наконец нашли стада, принадлежавшие нескольким владельцам, согнанные в одно и то же место. Естественно, трава на пастбище в таком случае быстро кончалась, так что стада приходилось все время перегонять с места на место, пусть и медленно.

Пастухами оказалась кучка перепуганных подростков, меньше дюжины. Когда они увидели новоприбывших, они медленно окружили нас.

Их старший, высокий парень по имени Тарн, холодно поприветствовал нас. Мне показалось, что он явно старается нас напугать. Не лев, так он. Он представил нас прочим – чумазым ребятам от десяти до четырнадцати лет, разного роста и с разным цветом волос. Некоторые, вроде нас с Энкидом, были в пастушьих рубахах, на других, кроме поясов, за которые были заткнуты ножи или пращи, ничего не было.

Вскоре мы узнали, что наши товарищи большую часть времени, особенно по ночам, проводят сбившись в кучку, как дикие звери.