Я уже подумал об этом.

– Я не уверен, что мы сумеем его найти. Я не уверен даже в том, что он на самом деле назначил хоть какую-то награду. – Я кинул взгляд через плечо, заразившись этой привычкой от нашего гостя. – Гонец, купец или соглядатай, кто бы он ни был, просто хотел поболтать о чудесах. Скорее всего, именно так. Если поразмыслить над его словами, то ничего точного он не сказал.

Мой племянник был разочарован.

– Но он говорил о награде! Мы можем попытаться отыскать человека, который ее предлагал. Странник сказал, что его зовут Авгий, я это хорошо помню!

Я еще поразмыслил.

– Мы не слишком похожи на истребителей чудовищ, – сказал я наконец. – Если мы будем говорить, что собираемся убить гидру, нас люди засмеют.

– Но ведь ты же можешь ее убить? Ударишь ее как льва – и все.

Я не сразу ответил.

– Не думаю, чтобы в мире был хоть кто-то, кого я не смог бы убить.

– Вот и я так думаю, Гер. Только тебя это не радует.

Я что-то проворчал, но Энкид не отставал от меня.

– Так что если кто-то будет над нами насмехаться, ты просто покажешь им свою силу.

– Да, но… – но я пытался скрывать ее всю свою жизнь. Любой такой показ силы неизбежно приведет меня на путь, которым я не хотел бы идти. – Нет, Энк. Мы найдем гидру, убьем ее, если сможем, и только тогда пойдем к человеку, который предлагал награду. Принесем ему головы твари, или одну голову как доказательство. Тогда ему придется нам заплатить.

Честно говоря, великим планом это нельзя было назвать. Но нам и этого хватало, чтобы продолжать путь.

Глава 5

Грязная шутка в конюшнях

По дороге я разговаривал с Энкидом о том, что моя мать считала тайной моего рождения. Естественно, это ни для кого другого не было тайной. Мой племянник, как и все в Кадмее, был прекрасно осведомлен о том, что я – сын Зевса, хотя Амфитрион никогда со мной об этом не заговаривал, да и Тиресий во время наших кратких встреч помалкивал. Моя мать выдала мне эту тайну с неохотой. Но мое происхождение, пусть ни для кого и не было тайной, все равно оставалось тем, чем моя семья не собиралась делиться со всем миром и никогда не обсуждала это открыто. По крайней мере, это я понял, пока взрослел.

Когда мы с Энкидом решили бросить пастушеские труды и отправились изничтожать гидру, я, конечно же, взял с собой свою палицу. Подумав еще, я взял подарок моего приемного отца, хотя у лука по-прежнему не хватало тетивы и в колчане было всего несколько стрел. Никогда ведь не знаешь, что с тобой может случиться. Большую часть времени лук со стрелами нес Энкид.

Других вещей у нас почитай что не было – только несколько монет, которые мы взяли еще из дома. И наше представление о том, куда идти, было, конечно же, весьма смутным, но мы оба сошлись на том, что нам придется прошагать несколько сотен миль прежде, чем мы дойдем до топей, в которых живет гидра. Тогда нам это казалось плевым делом. Вскоре после того, как мы покинули пастбища, мы очутились за пределами подчиненных Кадмее земель. По счастью, те края, по которым мы шли, были мирными.

Чтобы заработать себе на пропитание, мы, когда было необходимо, останавливались в деревнях и селах и спрашивали, нет ли какой работенки. Иногда работы не находилось, но нас кормили просто из доброты, иногда приходилось голодать. Порой мы убивали и ели змей, но это были обычные змеи, не чудовища, и мы справлялись с ними при помощи камней и палок. Чаще всего нам приходилось возводить стены из дикого камня вокруг домов.

Такая работа шла быстро. Думаю, моя быстрота и выносливость, в отличие от моей силы, была обычной для шестнадцатилетнего паренька. Ничего сверхчеловеческого в них не было.