— Вилф Анзор, дружище, выходи! Пришел час расслабиться и оттянуться как следует в кают-компании! Короче говоря, самое время нализаться до чертиков!

За двадцать восемь лет жизни Бриму вряд ли приходилось слышать слова приятнее.

В этот поздний час, когда дневные дежурные уже сдали вахту следующей смене, в кают-компании царил полумрак от клубов дыма хоггапойи и было тесно от людей, набившихся в нее, казалось, со всей базы. Брим разглядел в толпе мундиры кораблестроителей, настройщиков бортовой электроники и офицеров всех рангов вплоть до весьма высоких. Правда, большинство последних, судя по нашивкам, служили на других кораблях. И красивые женщины — вся комната была полна красивых женщин, молодых и не очень. Брим застыл, не в силах отвести взгляда от одного лица с нежными выразительными глазами в обрамлении золотых кудрей, но его вывел из оцепенения Урсис, с медвежьей вежливостью хлопнувший его лапой по плечу. В другой лапе он держал два больших бокала; по пятам за ним следовал еще один медведь.

— Вот, Анастас Алексий, — обратился Урсис к своему спутнику, слегка уменьшенной копии себя самого, — позволь представить тебе нашего нового пилота, только сегодня занесенного в судовой список. Вилф Анзор, познакомься: это наш величайший инженер — и мой непосредственный начальник лейтенант А. А. Бородов. Бородов стиснул руку Брима своей огромной лапой.

— Брим? — воскликнул он. — Но я ведь слышал о вас — не вы ли лучший пилот из последнего выпуска академии?

Брим почувствовал, что краснеет.

— Очень рад познакомиться, — выдавил он из себя.

— Ага! — взревел медведь, торжествующе повернувшись к Урсису. — Он покраснел, значит, я прав!

— На белом снегу все кажется темным! — подхватил Урсис. Оба расхохотались.

— Ну что ж, Вилф Анзор, — продолжал Бородов. — Многие из нас ждали возможности полетать с тобой. В этот вечер мы поднимем бокалы за твои карескрийские рудовозы. — Он похлопал Брима по груди. — Знаешь, я ведь и сам начинал летать на этих космических монстрах. Много, много лет назад, когда ты был еще маленьким детенышем. — Он хохотнул. — Водить эсминцы по сравнению с ними — плевое дело, уж ты мне поверь.

Он неожиданно повернулся и ухватил за рукав изящную девушку в форме лейтенанта.

— А, Анастасия! — возгласил он. — Познакомься-ка с нашим новым пилотом Вилфом Бримом!

— Эту красотку зовут Анастасия Фурье, Вилф, — добавил, подмигивая, Урсис, — она наш офицер по вооружению. Хоть и кажется слишком хрупкой для такой мужской работы…

— Но не слишком хрупкой, чтобы надавать тебе по морде, шовинистический медведь ты этакий, — улыбнулась Анастасия, потрепав его по мохнатой щеке. Ее голос был неожиданно высоким; слова вылетали из нее с такой скоростью, что Брим удивлялся тому, что их вообще можно разобрать. Даже флотский мундир сидел на ней так, что лишь подчеркивал все скрытые под ним прелести, а ее взгляд довольно откровенно намекал на то, что при надлежащем обхождении и благоприятных обстоятельствах эти прелести могут оказаться вполне доступны. — Вы оказались в плохом обществе, лейтенант, — хихикнула она, — за вами стоит присмотреть… — Она собиралась произнести что-то еще, столь же обещающее, но внезапно исчезла так же неожиданно, как появилась, подхваченная под руку неким улыбающимся коммандером — насколько Брим успел разглядеть его нашивки, с тяжелого крейсера.

— Когда ты прекратишь стоять столбом, дружище Брим, — дотронулся до его руки Урсис, — я хотел бы, чтобы ты познакомился с нашим доктором Флинном — он сохраняет нас живыми и относительно здоровыми, несмотря на все наши попытки добиться обратного.