— Симуляция, мистер Водитель, — произнес он наконец. — Комплексная. Все системы.

— Принято, комплексная симуляция, лейтенант, — повторил Водитель. — Правый пост управления в режиме симуляции. — Изображения на дисплеях перед Бримом мигнули и сменились другими. — Специфические условия? Дополнительные вводные?

— Позже, мистер Водитель, — ответил Брим, вчитываясь в показатели готовности к старту, сменявшие друг друга у него перед глазами. — Начнем с чего-нибудь попроще. Ну, например, ваш прошлый старт с Гиммаса. Информация о нем сохранена в памяти?

— Минуточку, сэр, — отозвался Водитель. Экраны гиперполя помутнели, мигнули, потом на них появилось изображение пейзажа в пасмурный день — судя по всему, старт проходил в море, в миле или около того от комплекса. — Нашел, — сообщил Водитель.

Брим окинул взглядом иллюзорный пейзаж, еще раз сверил показания на дисплее и осторожно опустил руки на пульт управления.

— Мистер Водитель, — произнес он. — Мы повторим этот старт с самого начала.

Все это утро и значительную часть дня Брим опробовал системы управления «Свирепого», отрабатывая взлет в благоприятных и неблагоприятных условиях. Как и большинство современных кораблей, эсминец использовал для перемещений в досветовом режиме антигравитационные генераторы, включая свои кристаллы Шелдона (создававшие тягу и одновременно преодолевавшие эффекты релятивистской физики) только при полете в сверхсветовом режиме.

Спроектированные специально для осуществления блокады и огневой поддержки десантных операций, звездолеты Т-класса оснащались двумя мощными гравигенераторами CR-258x, расположенными в центральной части корпуса. Эти двигатели сообщали кораблю способность разгоняться и маневренность при движении внутри планетных систем, где сверхсветовые перемещения лишены смысла: потенциальные мишени сами либо разгоняются практически с нуля, либо тормозят. Третий, стандартный генератор размещался под мостиком; он использовался для создания дополнительной тяги при боевом маневрировании или при постановке на якорь.

По мере того как Брим усложнял программу взлета. Водитель имитировал отказ антигравитационных систем на всех этапах выведения корабля в космос, потом добавил к этому проблемы с управлением и прочие большие и малые напасти. К середине дня смертельно усталый карескриец напоминал мокрую мышь и чувствовал себя опустошенным как умственно, так и физически. Однако теперь он уже не сомневался в том, что сможет провести корабль через все, что может уготовить ему Вселенная. Конечно, в глубине души он понимал, что никакие симуляторы и тренажеры не способны дать реальный опыт, однако полдня упражнений на аппаратуре эсминца и два года вождения неуклюжих рудовозов Q-класса по поясу астероидов в придачу давали ему кое-какую уверенность в себе — и в корабле тоже. По сравнению даже с лучшими карескрийскими грузовиками «Свирепый» был то же, что скальпель по сравнению с топором, — очень даже ничего для «рабочей лошадки», подумал Брим, улыбаясь про себя.

Даже усталость не могла заставить его выйти из-за пульта, хотя то тут, то там на мостике начинали светиться дисплеи — системы корабля оживали по одной, готовясь к завтрашнему старту.

Только когда двое старшин-техников начали возиться с командирским пультом слева от него, он понял, что пора закругляться.

— Мистер Водитель, — объявил он. — Я кончаю тренировку.

— Минуточку, сэр, — задержал его Водитель. — Режим симуляции отключаю. Пульт второго пилота переключается на прямое управление системами корабля.